ж ничего сделать не можем. Вон, даже воду в чайнике кипятим.
– Это все очень интересно. Страшилки, хоть сейчас фильм ужасов про древнее проклятье снимай. Но давайте честно: что реальнее? Пробуждение древней магии или все-таки маньяк? – выдыхает Артем.
– Смотря какая реальность, – жмет плечами Соболь.
Лера возмущенно его взгляд ловит, словно бабочку сочком, но тот уворачивается, как может. Узор на скатерти интереснее, вон, как изучает внимательно.
– Ты не предупредил, что привел ко мне в дом скептика, – будто в пустоту бросает ведьма.
– Сложно быть по-настоящему скептиком, когда магия существует. Но боги? Серьезно?
– Лер, пожалуйста. Люди пропадают, пока вы тут философскими вопросами балуетесь, – почти умоляет Костя, будто ему больше всех надо.
Лера, закусив губу, барабанит по лбу пальцем. Тык-тык-тык-тык. Тупик. Она за последние несколько дней всю библиотеку прошерстила, в попытке найти информацию про гром-камень, про разные камни города. Вдруг какой смог бы заменить пострадавшего. Но нет. И про Атакан там ни слова.
Возомнила о себе. Изобретатель. Алхимик. А как что-то сложнее безделушки для лапотников, так все, тишина и мертвые вдоль дороги с косами стоят. Ни единой мысли.
– Одевайтесь. – Стул скребет ножками по плиточному полу, когда она встает. – Попробуем самый отбитый план. «Благо темнеет рано» – отчего задачка становится чуть легче, но не сильно.
***
Выложив из сумки пустые елочные шары и закутавшись в сотню слоев теплой одежды, ведьма напоминает самой себе какую-то рыночную бабку. «Да, – глянув на себя в зеркало, – никакой московский мальчик на такое не клюнет», – тут же одергивая себя, что, вообще-то, не до этого сейчас. Лера торопливо кидает в сторону гостиной: «Ба, я скоро вернусь!» и, подмигнув Коту, закрывает дверь.
Чуть не рухнув на выходе из парадной, Лера грозно смотрит на Костю.
– Они ничего не могут с этим сделать, – тот жмет плечами и поскорее надевает явно теплые, с мехом варежки, поверх тонких кожаных перчаток.
– Имидж ничто?
– На себя посмотри, – фыркает Костя.
Что уж там. Оба выглядят как пряничные человечки. Артем нетерпеливо вклинивается в их подначки:
– Так куда идем?
– К Чижику-Пыжику, – совершенно серьезно отвечает Лера.
– Она же шутит? – закатив глаза, уточняет у Кости Долгорукий.
– Она не шутит, – ведьма с насмешкой качает головой.
– Как-то раз Лера почти убедила меня, что Чижик-Пыжик – оборотень и каждое суперлуние он превращается в студента Императорского училища лет пятнадцати, который так и норовит в Фонтанку какого-нибудь пьяницу затащить.
Лера фыркает:
– И ты почти поверил.
– Те две секунды, пока не погуглил, что его вообще установили в… Девяносто четвертом? Девяносто пятом году?
– В девяносто четвертом, да, – улыбается Лера, припомнив ошарашенное лицо друга.
– Так, а на самом деле? – хитро смотрит на нее Артем. За такой взгляд не жалко и замерзнуть насмерть.
– А на самом деле, правда всегда интереснее фантазий, – Лера зеркалит его улыбку.
Костя все больше чувствуется третьим лишним и пятым колесом, поэтому Лера его под руку берет, будто они на эдакой степенной прогулке, на променаде. Только глаза у него беспокойные, что, конечно, настораживает. Как и все его поведение. Лера не дура, ее хваленой интуиции не нужно, чтобы понять, что как этот московский мальчик себя ведет, так себя подчиненные не ставят. Как бы ни хотели покрасоваться. Да и было бы перед кем, перед чухонской ведьмой? Нет, московский мальчик смотрит свысока не только из-за роста. Думает, что все знает. У Леры для таких только одно лекарство, на Косте когда-то проверенное.
Еще и поэтому она ведет официалов к спуску на реку. Не все же делом заниматься, нужно и развлекаться.
Фонтанка достаточно промерзла, чтобы идти по льду и не беспокоится. Хоть какие-то плюсы от этой аномально холодной зимы, которая все никак не отступит.
– А вот и он, – Лерка с совершенно детским восторгом тычет в бронзовую миниатюру. Артем щурится, чтобы хоть что-то рассмотреть. Ведьма хватает его за плечи и чуть поворачивает, направляет: – Видишь? – Тот коротко кивает, хотя Лера замечает краем глаза, что смотрит не на скульптурку, смотрит на нее. Тепло, что заливает щеки, оно из-за холода, конечно. Обычная реакция на мороз.
– Ну и… – открывает рот Чижик-Пыжик, и ветер доносит до посетителей смачный запах табака. Вместе с сизыми клубами из его клюва вылетает грудной, булькающий кашель, который все никак не прекращается. А когда все-таки заканчивается, птица продолжает, как ни в чем не бывало: – Что ты орешь, болезная? Хочешь, чтоб на шоу все сбежались? За большие группы цена отдельная, знаешь ли.
– О чем он? – косится на Леру Артем.
Та, спохватившись, шарит по карманам. Из кармана вываливается Подорожник, пока она копается. Зеленый пластик моментально становится обжигающе холодным, даже через шерсть варежек.
– Время – деньги, милочка. Кто не платит, тот его не тратит, – Чижик-Пыжик растягивает слова, как…
– Почему он говорит, как старая владелица публичного дома? – шипит еле слышно Артем. И будто бы осознав, что именно только что спросил, добавляет: – Ну, как их показывают в фильмах, конечно.
– Конечно, – усмехнувшись, фыркает Лера, с интересом отмечая, что тот для скептика неплохо справляется. Хотя, возможно, говорящей металлической птицей сейчас никого не удивить.
– Вот. Вот, моей благодарности точно хватит. – Лера кидает монетку в сторону бронзовой фигурки с завидной точностью. Чижик десятирублевку ловит, и монетка исчезает, будто и не было. – Другой вопрос, есть ли у тебя что для меня?
– Ну не знаю, ты пришла с двумя официалами. А, как я сказал, за групповой сеанс…
– Так. Если в следующий раз, когда ты откроешь… клюв, не прозвучат ответы на вопросы, эта монета станет последней, что ты увидишь от меня. Мы поняли друг друга? – Лера снова кидает десять рублей, они снова исчезают где-то между бронзовым оперением. Только в этот раз Чижик-Пыжик смотрит принципиально, со всей выразительностью, которую можно ждать от бронзовой птичьей головы. Ждет вопрос. Ведьма кивает Косте, мол, вперед.
Костя начинает издалека:
– У нас тут люди пропадают…
– Боги-боги. В Питере люди пропадают, вот так новость, – кажется, если бы чижик мог закатывать глаза, то они бы и с такого расстояния увидели. – Дорогуша, – это к Лере, – он тратит твои деньги, не задумываясь. Я б на твоем
