движения и логику потоков. Ему приходится маневрировать, словно скоростному болиду между соперниками. Благо – это длится недолго, и у Гостиного двора Лера сворачивает.
– Лер, – настороженно зовет Костя подругу, та будто специально игнорирует, спрашивает надолго ли командировка Долгорукого. И он понимает: она все знает. Соболев рассказать не мог, они ж весь вечер – вот так, втроем ходят. Значит, сама догадалась? Или кажется? Паранойя, проникши единожды в вены, не дает спокойно жить. Говорил, что из Москвы. Говорил, что стажер. Можно из этого сделать вывод о командировке? «Ну, наверное», – решает Артем, а в следующую секунду забывает, о чем вообще думал, потому что Лера, резко развернувшись на месте, шагает под арку к двери ближайшего бара. На пороге охрана ее встречает как родную, не досматривает сумку.
Лера благородно кивает, мол, эти со мной, и охранники пропускают Костю и Артема, предварительно смерив непроницаемыми взглядами.
– Окей, я думал…
– Ты неправильно думал, – Лера хитро смотрит на московского мальчика.
– Что мы идем работать, а не пить в баре? – уточняет Артем.
– Это Питер, детка. Здесь и то и другое иногда приходится делать одновременно, – Лера жмет плечами и, поворачиваясь к бармену, тихо добавляет: – Да начнется бинго.
***
То, как Лера из раза в раз смотрит на Долгорукого. Да, Костя знает этот взгляд, сейчас будет очередной чухонский твист, известный только им. Приходится сконцентрировать все свои усилия, чтобы удержать серьезную мину и не удивиться позорно. Не при Долгоруком.
Все бары, в которые они влетают с ноги, похожи и одновременно с тем совершенно разные. Над одним висит вывеска с советским серпом и молотом. Над другим – строгие латинские буквы, стильные, хоть сейчас на татуировку. Третий – грохочет знакомыми с детства строчками и голосом Жукова.
Бары, где так рады видеть Леру и совершенно не рады носителям красных корочек во внутреннем кармане пиджака.
Соболев не успевает рассмотреть мелькнувший в пальцах подруги кулон, что она, наклонившись, показывает мальчишке за стойкой. Тот кивает со знанием дела и обещает, что за минуту все будет готово. И действительно, словно по будильнику, через шестьдесят секунд перед ними стоят три небольшие, вытянутые рюмки. Содержимое – слой бруснично-красного под прозрачным. «Наверняка что-то символизируют. Всегда так».
– Я правильно понимаю, – уточняет Костя, глядя на рюмки, – чтобы попасть на эту улицу Разбитых фонарей, мы должны выпить в каждом баре шот…
– По шоту Боярского в каждом баре по маршруту от Гостинки до Апрашки, – кивает Лера и опрокидывает в себя уже четвертый. – Ну-с, осталось девять.
– Но мы не пьем, – напоминает Костя.
– Вы сами отказались, никого не заставляю.
– Значит ли это, что…
– Что мне из-за вашего недоверия придется идти туда одной и разгребать все проблемы в одиночестве, пока два смелых официала брезгуют традицией?
– Традиция не такая уж и древняя, судя по барам и шотам, – ехидно подмечает Артем. Костя практически видит, как защита Долгорукого трескается. Во-первых, Лере совершено плевать, что он думает по поводу чухонских ритуалов, а во-вторых, она кажется только что обвинила их обоих в трусости.
– Улицу Фонарей не Петр Первый построил, как можно догадаться, – посмеивается над ним Лера. Заметила, что задела, но вопреки ожиданиям Костика, она не продолжает издеваться. – Так и быть, прихвачу вас. Проведу через ворота. Хотя мне и придется отдуваться одной ради этого.
– Какая самоотверженность, – фыркает Костя.
– А вы не язвите, товарищ начальник, – беззлобно подмигивает ему Лера и смотрит на часы. – Давайте поторопимся.
Костя кивает и моментально выходит на улицу, будто только этой команды и ждал. Там он закуривает.
– Я не хотел показаться московским… – Артем явно подбирает слово, пока Лера забирается обратно в пуховик и с тяжелым вздохом его застегивает.
– Мальчиком?
– Что? Нет! Я хотел сказать позером. Или что покрепче.
– Выдыхай, я не впервые сталкиваюсь с недоверием к нашим методам, – потягивается Лера и улыбается так расслабленно, что Костя ей немного завидует.
***
Разбитый асфальт, обрушивающиеся на глазах стены. А те, что стоят, покрыты тысячей и одной разномастной вывеской, продающей все и всем. Сам по себе Апраксин двор с его рынком, сотней лавочек, торгующих всем: от китайских гирлянд до таких же китайских корешков – другой мир. Даже днем, а они приходят, считай, что ночью. И Лере не по себе, что уж говорить о московском мальчике, но он старается, храбрится. Ведьма примирительно улыбается ему:
– Можешь не стараться произвести на меня впечатление.
Артем прыскает со смеху, а потом осматривается, не привлек ли нежелательное внимание. Но Лера замечает – чуть-чуть расслабляется. Вообще, Долгорукий внешне тот самый типаж, что ее привлекает: высокий, уверенный, волосы чернющие, линия подбородка о которую можно порезаться, если быть неосторожной. И глаза льдистые, голубое с серым в них сражается, как в питерском небе зимой. Задумавшись об этом, она проходит мимо нужной стены и им приходится возвращаться. Костя не скрывает недовольства:
– А можно быть более собранной?
Артем шутит:
– Константин, не ревнуйте. Валерия просто присматривается ко мне.
Лера хитрый взгляд на Артема кидает и находит нужный и такой неприметный символ на стене.
– Ну что? Как в Гарри Поттере будем волшебными палочками по кирпичам стучать? – Долгорукий бесхитростно демонстрирует знание бессмертной классики.
Лера качает головой и достает иголку, протыкает кожу на указательном пальце и об грязное бетонное обтирает.
– Но кирпичи разъезжаются прямо как в Гарри Поттере, – задумчиво тянет она.
– Дай сюда, пока заразу не занесла, – ворчит Костя и дезинфицирует ранку на пальце.
Лерке и больно, и смешно одновременно.
– Кость, ты не боись, я останусь твоим другом. Даже если этот горячий московский мальчик согласится продолжить вечер у меня.
– Горячий московский мальчик вообще-то все слышит.
Лерка прыскает со смеху, качает головой и тянет палец в рот, чтобы ранка хоть чуть-чуть меньше болела. Но боль пульсирует как лампочка передатчика в каких-нибудь боевиках.
Шаг, другой. В неизвестность. Перед ними заброшенная стройка, торчащая из бетона то там, то тут арматура, украшенная драными полиэтиленовыми пакетами. Лера замирает, пытаясь сдержать рвотные позывы, голову ведет. Она хватается за стену, на глаза попадаются старые бутылки из-под пива, валяются пачки сигарет… С детства таких не видела.
– Это защитная магия? Чтобы обезвредить нас? Кого угодно? – сплевывает Артем в сторону.
– Вряд
