выходные закончились так быстро. Мне казалось, что, если я подойду к зеркалу, то увижу, как моё тело светится. Мы спрятались от целого мира, и это оказалось правильным решением.
Как легко оказалось засыпать в объятиях первокровного и просыпаться чуть позже, наблюдая за тем, как он надевает чёрную рубашку и классические брюки.
– Доброе утро, – поймав мой взгляд в отражении зеркала, Калеб улыбнулся.
– Доброе… Который час? – потянувшись, я нехотя поднялась с кровати, вспоминая, что мне нужно заехать в квартиру Лидии, чтобы переодеться.
– Пять тридцать. Можешь поспать ещё, – перехватив за талию, первокровный осторожно поцеловал в шею, и у меня всё затрепетало от предвкушения мурашек.
Насытиться им казалось невозможно. Стоило ему оторваться от меня, и я уже скучала. Стоило прикоснуться, и я уже хотела ощутить его внутри.
– Не могу, нужно подготовиться к работе, – отрицательно качнув головой, я попыталась вырваться из наваждения, в которое умудрилась попасть.
– Забыл сказать, – хитро прищурившись, начал Калеб и потянул меня в соседнюю комнату, открывая дверь в гардеробную. – Я попросил перевезти все твои вещи из особняка сюда. Ты не стала ничего забирать, когда уезжала к Лидии…
– Твоё сталкерство пугает до невозможности, – закатив глаза и уставившись на первокровного, заявила я.
– Это моя природа, Каяна, – спокойно парировал он, приближаясь настолько, что я ощутила жар тела. – Примерно так же, как твои закатывания глаз и упрямство. Считаю, что это очень мило.
– Ты называешь «милым» то, как я пытаюсь тебя придушить взглядом?
– Особенно это, – хмыкнул Калеб, обвивая меня за талию. – Всё твоё: раздражающее, непокорное, дерзкое… мне нравится.
Я тяжело выдохнула, пытаясь сохранять остатки хрупкого самообладания, но начинала рассыпаться от прикосновений, становящихся всё увереннее.
– Если ты собираешься продолжать в том же духе, я точно никуда не уйду…
– В этом и был план, – тихо усмехнулся он, прикасаясь лбом к моему.
– Калеб, – положив ладони на его лицо, мягко обратилась я, – тебе нужно поесть…
В последний раз первокровный выпил моей крови, когда укусил в доме Улиса. На следующий день он отказался, как и вчера… сославшись на то, что чувствует насыщение и довольствуется моими оргазмами.
Вид у него действительно был нездоровый. На коже проступила бледность, под глазами вырисовывались пока едва заметные круги.
– Я давно хотела спросить… Как при таком недостатке питания ты умудряешься выглядеть… вот так?
– Как так? – рассмеялся зеленоглазый, не понимая, что я имею в виду.
– Как будто тебя только что вытащили из модного журнала, – фыркнула я, приподняв бровь.
Калеб усмехнулся, но во взгляде проскользнула лёгкая, почти неуловимая тень. Он посмотрел вниз, ненадолго замолчал, прежде чем ответить:
– Организм первокровного способен долго сохранять внешний облик… но длительное голодание всё равно истощает. У меня было преимущество: я начал воздерживаться от пищи задолго до того, как встретил тебя.
– И теперь тебе совершенно необязательно это делать…
Осторожно подтолкнув его к стене, я хитро взглянула в глаза. Руками перекинула волосы, открывая шею.
– Укуси прямо сейчас, – уверенно потребовала я.
– Нет уж, благодарю, – возвращая волосы обратно, рассмеялся зеленоглазый.
– Почему?
– Связь после укуса станет крепче. Мысли, чувства, всё… будет сильнее, – ответил он, не отрывая взгляда от моего открытого плеча. В его глазах блеснуло что-то хищное, но не опасное. – А ещё ты уже теряешь контроль, Кая, а это очень плохо.
На мгновение я замерла, обдумывая его слова. С того вечера, когда он укусил меня в последний раз, я действительно сильно изменила своё отношение к нему. Несмотря на то, что он вколол мне инъекцию, я всё равно не переставала ощущать его, куда острее, чем раньше.
– Ты прав, – поджав губы, согласилась я. – Дашь мне немного времени собраться?
– Не торопись. Я пока приготовлю тебе кофе, – поцеловав меня в висок, ответил первокровный и вышел из гардероба.
Выбирать наряд для офиса мне было абсолютно неинтересно, поэтому я стянула первую попавшуюся блузку и брюки, натягивая их. В голове вертелись надоедливые мысли.
Я так быстро… сдалась? Изменилась?
Порывшись в своих чувствах, я не смогла найти ничего, что было до этого. Ни ненависти, ни злости, ни желания бороться. Будто всю злость на Калеба Морвеля вычеркнули, оставив…
Я замотала головой, не веря умозаключениям, к которым сама пришла. Влюбиться в него я совершенно точно не могла! Как можно испытать нечто такое к существу, которого толком не знаешь?
Точнее, все знания, которые имелись, претерпели катастрофические изменения за пару ночей, проведённых с ним.
Пройдя к зеркалу, я уставилась в отражение. Женщина в строгой блузке и брюках, волосы разбросаны по плечам, взгляд слишком серьёзный… и чужой.
Я не узнавала себя. Где та, которая боролась, сопротивлялась, сжимала кулаки и глотала злость? Где ярость, которую я лелеяла, как единственный источник тепла?
Кофе я пила, не ощущая вкуса. Все мысли в голове занимало только одно: осознание того, что я неизбежно сдалась.
Плохо ли это? Я не знала.
Калеб следил за мной, пока мы сидели за столом на кухне. Я была уверена, что он прекрасно чувствует всё то, что я не решаюсь сказать. Да и говорить сейчас не хотелось. К счастью, первокровный понимал это и не настаивал.
– Не скучаешь по обычной еде? – оторвав взгляд от тёмной гущи, спросила я, стараясь отвлечься от бесконечного хождения по кругу в мыслях.
– Скучаю, – честно признался он. – До невозможности мечтаю о прожаренном куске мяса. Рецепторы всё ещё помнят вкус еды, но стоит съесть что-то, как я ощущаю только горечь.
– Это ужасно…
– Ко всему можно привыкнуть. У меня обострились другие органы чувств. Я потерял наслаждение от пищи, но при этом приобрёл кое-что большее.
– Например? – непонимающе спросила я.
Калеб на мгновение задумался, потом откинулся на спинку стула и улыбнулся.
– Я чувствую всё намного острее. Твоё дыхание, когда ты злишься и делаешь вид, что нет. Биение твоего сердца, когда ты волнуешься. То, как у тебя перехватывает горло, когда ты боишься сказать то, что думаешь. Или как в тебе вспыхивает что-то, когда я к тебе приближаюсь, – на мгновение он задержал взгляд на моих губах, и у меня внутри снова начал подниматься жар. – Всё это… стало важнее любой еды.
Я замерла. Мне казалось, что его слова отозвались где-то глубже,
