Четыре – число смерти - Натан Зутт

гуань дао. Пятый воин воткнул в землю факел и снял с плеча короткий лук. Болото молчало, отчего Чженю было ещё страшнее, но юноша быстро выбросил из головы мысли о страхе. Он ждал или атаки Саранчи, или приказа своего учителя. Первая тварь прыгнула с запада, из той же части болота, что и та, которую убил Чжень.

– Шен, – выкрикнул командир ляна, и солдат с луком натянул тетиву. Когда Саранча, выбрасывая из передних рук длинные и острые лезвия, взметнулась в небо, он выпустил стрелу. Та попала в грудь чудовища, туда, где должно было располагаться сердце. Это нисколько не остановило Саранчу, и тварь обязательно бы убила командира ляна Фа, если бы не встретилась с копьём Ши Даоаня. Толстяк оказался в воздухе, вонзил наконечник прямо в череп твари и, приземлившись на дорогу, отбросил труп в сторону.

– Порази Саранче любую часть тела, – произнёс он, вновь принимая четвёртую стойку для боя с копьём, согнув ноги, отводя оружие назад и выставив перед собой левую руку. – И она вырастит новую. Только мозг твари не восстанавливается.

Солдаты выстроились полукругом у горящего факела, а их командир встал рядом с монахом и его учеником. Новая Саранча не показывалась, но Чжень шеей чувствовал, что она где-то рядом. Твари собирались в болоте и готовились к битве. Ши Даоань спокойно стоял, ожидая атаки, а воины новообразованного «у» с каждой минутой нервничали все сильнее. Чжень взглянул на учителя.

– Успокойтесь, – выкрикнул господин Фа. – Они хотят, чтобы вы беспокоились, хотят, чтобы вы совершили ошибку. Ни одного движения без моей команды, поняли?

– Да, командир ляна! – хором ответили солдаты. Чжень показалось, что он чувствует нечто новое, доселе ему неизвестное. Юноша попытался ухватиться за это чувство, такое непохожее на липкий страх, что вызывало в нём присутствие Саранчи, и тут же получил подзатыльник от учителя.

– Не время, – сказал Ши Даоань. – Твоя ци растёт, но сейчас тебе нужно сконцентрироваться на выживании. Всё остальное оставь завтрашнему дню.

Толстый монах ещё не договорил, когда из болота повалила новая Саранча. Две, а то и три дюжины, они просто выскочили из темноты, и ещё дюжина вдруг оказалась в ночном небе.

– Шен! – снова закричал командир ляна. – Хи и Юнксу, шаг вперёд!

Несколько стрел, одна за одной, вонзились в голову уродливой твари. В человеческих руках та сжимала настоящий, грубо заточенный деревянный кол. Ещё двух чудовищ на лету поймали Хи и Юнксу. Первому удалось отсечь монстру голову своим гуань дао, второй же только отбросил противника в сторону. Фа принял летящую Саранчу на щит и начал рубить её мечом. Чжень вонзил копьё в череп приземляющейся твари, чьи конечности были увиты тиной и плющом. Рядом с юношей упало несколько мёртвых чудовищ, а следом приземлился и Ши Даоань. Когда монах успел взмыть в воздух, не смог заметить даже его ученик. Оставшаяся Саранча грызла щиты двух солдат, чьих имен командующий Фа назвать не успел. Чжень успел проткнуть одну из них копьём, а второй размозжить голову ударом кулака, когда в отряд ударила новая волна бегущих из болота тварей. И всё равно, этого было недостаточно. «Они не справятся, – с ужасом понял Чжень, оглядываясь на солдат. – Почему они так медленно двигаются?!»

Шен убил двух или трёх, до того как они добрались до остальных воинов. Хи и Юнксу к тому времени уже порубили с помощью своих гуань дао тех немногих чудовищ, что оставались рядом. Чжень выбросил вперёд руку с копьём, нанизывая на него Саранчу, затем бросился ко второй, вытаскивая оружие из обмякшего тела врага. Чудовище, заметив парня, взмахнуло передними лапами, из которых тотчас же полезли длинные, оканчивающиеся острыми крюками щупальца. Чжень согнул колени, так, чтобы щупальца пролетели над его головой, и ударил копьём в череп Саранче. Новая тварь в ту же секунду обрушилась на юношу, норовя отсечь ему руку длинными, серповидными лезвиями на лапах. Чжень сместился в сторону, и его носок с размаху врезался в морду существа. Вновь хрустнули хрупкие кости черепа, но в этот раз ученик монаха с трудом успел отпрыгнуть назад, чтобы не стать жертвой очередного чудовища. Юноша вновь задержал взгляд на порхающем монахе – Ши Даоань убивал одно чудовище за другим, но меньше их не становилось. Хуже всего было то, что солдаты не слишком-то помогали. Они сражались с уродливыми скачущими тварями достойно, но не могли и приблизиться к мастерству толстого монаха. Чжень, почти полностью ушедший в оборону и лишь иногда наносивший точные и быстрые контрудары, и вовсе считал себя обузой для учителя.

Саранча всё прибывала и прибывала. Чжень смог поразить нового противника кулаком, как раз перед тем, как с неба обрушилась новая волна чудовищ. Даже Ши Даоань не всегда успевал убивать наседающих тварей. Липкий ужас, что Чжень разгонял с каждым выдохом, вцеплялся в сердце юноши всё крепче и крепче. Всё сложнее становилось удерживать в поле зрения всё поле боя, всё сложнее было переходить от обороны к быстрой и уверенной контратаке и наоборот. Когда Саранча добралась до господина Фа и длинное лезвие, выросшее из лапы твари, снесло командиру ляна голову, лица Чженя коснулся первый луч солнца.

– Проклятье, – выдохнул Ши Даоань, кулаком пробивая череп новой твари. – Они разогреваются. Я недооценил их.

– Что нам делать, господин? – в ужасе воскликнул Шен, чьи стрелы давно закончились. Солдат сражался коротким клинком, и руки его были залиты кровью по самые плечи. – Я больше не могу рубить их.

– Придётся, – только и ответил толстяк, отводя копьё для нового удара. – Главное, не дайте им сожрать труп господина Фа.

Чжень уже выбился из сил и сам не знал, как ещё стоит на ногах. Он уже не мог прыгать, не мог нормально уворачиваться, только поражал врагов копьём с безопасного расстояния, позволяя солдатам расправиться с теми тварями, что подходили ближе. Ши Даоань по-прежнему защищал их от Саранчи, прыгавшей сверху, но и его силы были небезграничны. Монах убивал одну тварь за другой, и пот лился с него рекой так обильно, что на одежде толстяка не было сухого места. Саранча между тем начинала двигаться всё быстрее и быстрее.

– Соберитесь, – сказал Ши Даоань, когда его колено раскололо очередной череп. – Клянусь вам, ещё немного.

Чжень оживился, почувствовав, как страх, с которым он боролся на протяжении всего сражения, медленно начал отступать. Увы, тело юноши уже почти не слушалось. Он действовал слишком медленно, реагировал слишком вяло, а голова его уже шла кругом от усталости. И всё же Чжень держался. Ши Даоань снова запел молитву, и на этот раз юноша