Самым адекватным выглядел Берг. Он лежал на кушетке и бесстрастно наблюдал за соседом по каюте, видимо, ожидая, когда песня закончится. Ох и долго ему ждать…
Внезапно Янек осознал, что в его собственном кубрике происходит что-то нехорошее, поспешил обратно. Он не ошибся: Уна Паппе лежала на полу и билась в припадке. Глаза закатились, только глазные яблоки белеют из-под век, на губах пена, скрюченные пальцы царапают пол. Ламонов сидел рядом с ней, придерживал за плечи, пытался привести в чувство. И с тревогой поглядывал на кушетку Янека. Вернее, на самого Янека-первого, который там по-прежнему лежал, таращась в потолок. Янек-второй, бестелесный, поспешил слиться с Янеком-первым, «бездушным». Моргнул, перевёл дыхание, сел.
Всё же «пробуждение» не было мгновенным, так как в кубрике произошли изменения. Паппе очнулась, сидела на своей койке, жадно пила воду из стакана, который держал уралец. Допила, вдохнула, выдохнула. Поблагодарила:
— Спасибо.
— Не за что! На здоровье! — Ламонов взглянул на Яна, покачал головой. — Ну вы даёте! Один лежит с открытыми глазами и не дышит, вторая в припадок хлопнулась. Это что, и есть Переход?
— Он самый, — кивнул Шпидла. — А у тебя какие впечатления?
— Да никаких! Моргнуть не успел, как всё закончилось. Так мы уже ТАМ, получается? Типа, боевую готовность объявлять пора?
— Пора, — согласилась Паппе. И попросила: — Мальчики, Бергу о моём припадке не говорите, пожалуйста.
— Конечно не скажем! — поспешил заверить Ламонов. Вновь взглянул на товарища, добавил: — И Янек не скажет.
К Лабиринту «Солнечный Ветер» не подпустили, как и ожидалось, заставили зависнуть на сверхвысокой орбите. Точнее следовало называть её сверхдальней, так как планета отсюда выглядела небольшим грязно-коричневым мячиком, — если смотреть невооружённым глазом. Но и телескопы «Солнечного Ветра» не многое добавляли в эту картину: испещрённая оспинами метеоритных бомбардировок, выжженная жёстким излучением светила, вымороженная космическим холодом поверхность мёртвой планеты. «Псевдомёртвой», разумеется. Лабиринт надёжно скрывал свои тайны.
Едва корабль выровнял орбитальную скорость, как к нему устремился челнок, похожий на разведшлюпку. Это и была разведшлюпка! Шпидла как раз дежурил в боевой рубке. Не то, чтобы Берг и Тагиров опасались банальной атаки на орбите, но дополнительная страховка никогда не бывает излишний. ВР-шлем, соединяющий зрение наводчика с датчиками корабля, позволил Янеку первым разглядеть маркировку на борту шлюпки: «Химера». Всё как три года назад на орбите Горгоны. История повторяется? Руки сами собой потянулись к гашеткам.
Тут же ожил экран терминала связи с ходовой рубкой. «Ян, дублирую на тебя переговоры с пилотом. Думаю, тебе будет интересно», — писал Тагиров. Надпись исчезла, уступив место картинке. Ян и предположить не мог, что повторяется настолько! Память услужливо «подправила» зрение: ужас в светло-карих глазах женщины, дрожащие губы, спутанные, упавшие на лицо светлые пряди: «Заберите меня скорее! Я жить хочу! Пожалуйста!» И в ответ: «Первая рубка! Уничтожить!» Короткий луч, вспышка… Ладони сделались влажными от испарины. Ян с ужасом сообразил, что они уже лежат на гашетках! Отдёрнул, словно обжёгшись. Совпадение? Чушь собачья! Проверка нервов это, а не совпадение.
Впрочем, сегодня Дженнифер Рейнфорд выглядела спокойной. Сосредоточена, серьёзна, полна осознанием возложенной на неё миссии.
— Вызываю «Солнечный Ветер». Слышите меня?
— Да, слышу вас хорошо.
— Разрешите начать стыковку?
— Стыковочный модуль активирован, начинайте.
— Параметрия получена, благодарю.
Дальше ничего интересного не было, рутина орбитальной стыковки. Минута, другая и еле заметная вибрация разошлась по корпусу — есть контакт! Экран интеркома погас, в наушниках шлема раздался голос Берга: «Ян, отбой. Спускайся, грузимся в шлюпку».
В кубрике он застал только Паппе. Женщина засовывала какую-то мелочёвку в свой саквояж. Коротко глянула на оперативника, приказала:
— Поторопись!
Шпидла кивнул. Собственно, вещи он упаковал заранее, осталось подхватить рюкзак и…
— Я сяду в кабине, рядом с пилотом? — предложил он. Идея возникла внезапно, должно быть из-за того, что никак не отпускала картина трёхлетней давности. Но при том выглядела вполне удачной и, чем чёрт не шутит, продуктивной.
Паппе задумалась на секунду, согласилась:
— Да. Мне лучше быть рядом с Бергом, — направилась к двери. — Идём, все уже в шаттле.
Шпидла удивлённо посмотрел на встроенный шкаф, ту его секцию, что использовала Уна. Дверца там была приоткрыта, позволяя увидеть содержимое.
— Эй! — окликнул он женщину. — Ты что, не берёшь с собой вещи? Даже одежду?
— Она мне не понадобится.
— Почему ты так решила? — вконец опешил Янек.
Паппе остановилась, обернулась. Пристально посмотрела не него.
— Во время Перехода — это был не припадок. Я увидела, как закончится экспедиция… Как она может закончиться.
— И как?
— Не важно! Я не допущу такой развязки.
В шлюзовом отсеке уже было пусто, лишь Тагиров провожал улетающих, да Дженнифер Рейнфорд принимала на борт пассажиров. Скользнула по Янеку равнодушным взглядом, ответила кивком на приветствие.
— Я полечу с тобой в кабине, — сообщил он.
Пилот не удивилась:
— Разумеется. В салоне восемь мест и все они заняты. С оружием осторожнее, не хватает нам разгерметизации.
Со шлюпкой Рейнфорд управлялась профессионально. Сильные, крупноватые для женщины кисти рук её уверенно сновали по сенсорам пульта. Гул маршевых двигателей, лёгкий толчок — серебристый корпус «Солнечного Ветра» поплыл прочь, уменьшаясь с каждой минутой. Шпидла наблюдал за Рейнфорд украдкой. Одно дело — знать, что «Генезис» владеет секретом бессмертия, совсем другое — видеть подтверждение тому воочию. Особенно если ныне живой и здоровой женщине на твоих глазах монстр оторвал голову.
— Ты меня не узнала? — наконец спросил он.
Рейнфорд и головы не повернула.
— Почему же, узнала. Ты Ян Шпидла, подполковник службы безопасности Евроссии. Я изучала досье всех членов делегации, я ведь ваш куратор или пресс-атташе, или как там у вас называется.
— На Горгоне ты назвалась «младшим инженером».
Дженнифер улыбнулась.
— Ты, наверное, догадался, что я не «младший» и не «инженер».
— Ещё бы не узнать коллегу! В каком ты звании, если не секрет?
— У нас не используются звания, ранги и тому подобное. Я старший офицер обеспечения безопасности. Почему ты так мной заинтересовался? Мы успели познакомиться на Горгоне? — теперь женщина посмотрела на него. В глазах её появилось нечто, похожее на любопытство.
— Ты не помнишь?
— Последнее ментоскопирование я проходила перед включением креатрона. Более поздних собственных воспоминаний ни у меня, ни у других погибших там, нет. Кое-какую информацию доставил Корриган. Но что творилось на станции после того, как «Химера» улетела, мы
