class="p1">Поцелуй перестал быть под контролем, когда Кронвейн поменял нас местами. Лопатки упёрлись в твёрдый паркет, что говорило о том, что из-за Риэля матрас безнадёжно испорчен.
Он навис надо мной, не придавливая полностью, но настолько близко, что я чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Его ладони упирались в пол по обе стороны от моей головы, лишая возможности отступить и одновременно оставляя иллюзию выбора.
Сначала я надеялась, что моя осторожность заставит Риэля передумать и убраться из комнаты. Пусть бы он обсмеял меня, назвал какими-нибудь колкими словами, но не продолжал.
Затем я перестала следить за тем, кто кого целует, кто начал первым, и кто должен остановиться, потому что губы уже двигались сами, дыхание сбивалось, а мысли, ещё секунду назад такие правильные и расчётливые, растворялись одна за другой.
Я умоляла себя не думать о том, каким нежным был этот дурацкий поцелуй. Гнала все мысли о том, как язык Риэля умело двигался, сталкиваясь с моим. И самое главное, отталкивала осознание, что целовался до одури превосходно.
Вот, юная Лидия, ты узнала, как он целуется уже дважды, но лучше бы никогда не знала…
Телефон на столике неожиданно пиликнул. Если бы Кронвейн не оторвался, я бы даже не придала этому значения. Но он не просто придал, а поднялся, что в очередной раз убедило меня в том, что для Риэля это было ловкой игрой, которая, в отличие от меня, не лишила его рассудка.
Я не сразу сообразила, что он вообще-то берёт мой телефон и нагло пялится в экран.
— Рад был провести с вами хоть немного времени, Лидия. Вы очаровательны, — прочитал Кронвейн и повернулся ко мне.
Поразительно, как за пару секунд человек может измениться…
— Откуда у него твой номер? — почему-то этот вопрос был адресован мне.
— Не имею понятия.
— И поэтому он записан, как Эреб?
Ладно, имею… Стикс сам сказал, что взял мой номер у отца, чтобы обсудить деловые вопросы. Кто же знал, что он додумается написать так не вовремя…
Кстати, о нём! Что-то не припомню, чтобы представляла его на месте Кронвейна.
Чёрт возьми!
Я снова облажалась. Да сколько можно?
Мне казалось, что меня ждёт настоящий тайфун, но Риэль удивил. Он бросил телефон обратно, схватил рубашку и брюки, а после вышел.
Какое-то время я продолжала лежать на матрасе, который перестал так проседать без дополнительного веса. А потом услышала, как входная дверь хлопнула.
Кронвейн ушёл из собственного дома на ночь глядя. И отчего-то этот факт напугал куда сильнее, чем если бы он начал орать или запугивать…
19
Настроениеглавы: Jared Benjamin — Midnight Sky
Риэль
Катаясь по ночным улицам, я пытался упокоиться. Как бы ни старался следить за дорогой, перед глазами всплывало то, как Лидия мило беседовала со Стиксом, как смеялась и как невзначай касалась его руки.
На долю секунды я даже позволил себе мысль, что зря оставил её… Мог бы решить дела в другое время, в другом месте. Всё-таки сидеть с ней в ложе было… интересно. Стоило залу погрузиться во тьму, как я не отрывался от неё. Смотрел на восхищённое выражение на лице. На улыбку. На то, как блестели её глаза.
В тот момент я перестал видеть в ней убийцу.
Лидия Морвель была прекрасна, и я впервые позволил себе признать это. Разумеется, речь шла исключительно про внешность. Что творилось у неё внутри, я знал, видел однажды и не сомневался, что она остаётся именнотой, кем была всю жизнь.
Опера была отличным поводом, чтобы встретиться с необходимыми мне людьми. Накануне Юриэль назначила встречу с двумя политиками. У одного из них пропал сын, который чрезмерно интересовался первокровными.
Увы, даже люди, знающие о нелюдях, не способны в полной мере защититься. Парнишка втайне подслушал, что существуют создания, которые способны обратить человека в бессмертное существо.
Предполагаю, что его юный возраст и увлечения всяким бредом толкнули его на глупость.
— Вы можете найти его? — прямо спросил мужчина с сединой на висках.
— Прогнозы неутешительны, Рамон, — вздохнула Юри, потирая лоб.
Верховная пыталась подобрать слова, чтобы утешить отца, но я делать этого не собирался.
— Если мальчик каким-то образом начал искать тех, кто может его обратить, тут два варианта: его могли пустить в ход или действительно обратят, если он достаточно заплатит. Сколько сольдов он украл?
— Около тысячи и украшения матери.
— Но что-то вы сделать можете? Отправить на поиски людей… — нервно затушив сигару, спросил второй.
Я и Юриэль переглянулись. Мы нихрена не могли сделать. Зацепки по чёрному рынку до сих пор были ничтожно малы.
Периодически я ощущал себя идиотом, которого водили за нос.
Людей продавали, передавали из рук в руки, использовали, а мы раз за разом упирались в пустоту, будто кто-то методично стирал за собой всё, оставляя нам лишь ощущение движения без результата. И этот кто-то был крайне умён и совершенно точно был очень близко к Верховным.
Кто-то вроде Эриха Морвеля…
Формально этим должны были заниматься Верховные. Фактически мы оказались со связанными руками. Слишком много интересов, слишком много фигур, которые нельзя было трогать напрямую, слишком много решений, принятых когда-то «временно», а затем ставших системой. С самого начала было ясно, к чему это приведёт — к подрыву доверия.
Создавались комиссии, ответственность перекладывалась на посредников, на службы, на тех, кого удобно было сделать крайними. Как в случае с братьями Морвель, которые сами того не ведая, значительно пошатнули тех, кто за этим стоит.
А ведь всё началось с донора Калеба — Каяны Деваль. Девчонка смогла пробраться к первым реальным преступникам, хотя наводку и дал Берроуз, который получил её от Альвара.
Юрию дали задание прикончить трёх первокровных, которые стали помехой. Сам сделать он этого не мог, но решил использовать мисс Деваль. Смерть Седрика Никсона, Тео Эйнара и Сиама Мелроди была предопределена. Это я выяснил после многочасовых бесед в его камере. Он действительно не имел понятия, кто голова в этих схемах. Наводки давал Альвар.
Жаль, я не смог лично добраться до Константина. Из-за глупости Демиана мы потеряли ценного свидетеля, который так много знал…
— Мы сделаем всё, что в наших силах, Рамон, — кивнула Юриэль, словно давала обещание.
В тот момент, когда политики ушли, я отчитал её за глупость. Нельзя давать надежду, как бы не хотелось это сделать. Когда всё закончится
