монаха с улыбкой, но теплоты в этой улыбке не было. Только снисходительность, которую старшие иногда даруют младшим, если те ведут себя вежливо и учтиво.
– Благодарю вас, господин, – вежливо кивнул Чжень. Он мог бы и поклониться командующему, но боялся, что этот жест может показаться излишним. В особенностях правильного поведения оставалось множество секретов, о которых Ши Даоань так и не потрудился рассказать. Лей в ответ тоже кивнул, сделал новый глоток и спросил у юноши:
– Как ты себя чувствуешь, парень?
– Достаточно хорошо, чтобы попытаться отвести вас туда, где я в последний раз видел учителя, – Чжень пытался подбирать каждое слово правильно, так, чтобы не допустить лжи. Он очень долго выбирал между формулировкой «отвести вас» и «попытаться отвести». Конечно же, это не ускользнуло от командующего цзу. Лей улыбнулся, допил вино и, наливая себе из тыквенной бутылки новое, переспросил:
– Попытаться?
Чжень молча кивнул. Подумав, он тоже сделал новый глоток. Вино было отличным – лучшим, что юноша пробовал за свою жизнь. Командующий цзу разбавил свой напиток водой, отпил немного, скривился и добавил ещё немного вина. После чего опять спросил:
– Даосские обеты требуют, чтобы ты говорил только правду, так?
– Я не даос, – спокойно ответил Чжень. За мгновение в его голове созрел новый план – увести разговор в сторону, зацепиться за тему даосов и говорить о них до того момента, как отряд выдвинется в болота. Юноша, впрочем, сразу же понял, что Лея так просто не провести.
– Я не разбираюсь в течениях вашей секты, – пожал плечами командующий цзу. – И меня это не слишком волнует. Лучше ответь на вопрос.
– Да, мне нельзя лгать, – Чжень позволил себе улыбнуться. – Никому нельзя, на самом деле. Но почему-то никого это не останавливает.
Командующий Лей рассмеялся. Чжень сделал новый глоток вина, глядя по сторонам. Шатёр, в котором они сидели, не был похож на ставку высокопоставленного офицера. Возможно, он был лишь чуть шире и больше, чем остальные шатры в лагере, но не более того. На полу лежали обыкновенные циновки, одна для Лея и ещё несколько для телохранителей и личной прислуги. В центре стоял стол, на котором лежали письма и писчие принадлежности. Рядом со столом лежала небольшая подушечка для сидения – чтобы не уставали колени. Возле стен были расставлены плетеные корзины с припасами, личными вещами и одеждой. Стойка для оружия была, наверное, самым дорогим, кроме самого оружия или доспехов, предметом в шатре. Искусно вырезанная из дерева, украшенная серебряной окантовкой, стойка находилась на самом видном месте в шатре. По какой-то причине Чжень улыбнулся, когда его взгляд нашёл на стойке гуань дао. Даже несмотря на то, что именно этим оружием юноша был ранен и теперь вынужден был привести убийц к своему учителю.
– Так почему, парень, – Лей отсмеялся и снова обратился к своему пленнику. – Ты сказал, что попытаешься нас провести? Ты разве не местный, разве плохо знаешь болото?
– Мой учитель там, куда я никогда один не ходил, – вздохнул Чжень. – Вероятно, вы умрёте вместе со мной, но не бойтесь. Это лучше, чем убить монаха и попасть за это в преисподнюю.
– Да ты совсем безумный, – с грустью ответил командующий Лей. – Этот Ши Даоань, видать, полностью выклевал тебе мозг своими проповедями. Ладно, допивай вино и отдыхай. Весь сегодняшний день и ночь тебе на то, чтобы восстановить силы. На рассвете мы выступим. Тебе ещё нужно какое-то время полежать, чтобы рана хоть немного схватилась. А то никакое лечение не поможет, если поскачешь по болотам прямо сейчас.
– Хорошо. Куда мне идти?
– Оставайся здесь, у меня на виду. Так спокойнее, – Лей рукой указал на одну из циновок. Чжень с удовольствием допил вино, поднялся на ноги и развёл в стороны руки. Он сделал несколько быстрых движений плечами и шеей, затем провёл несколько коротких таолу и прошёл на место, на которое указал хозяин шатра. Чжень сел на циновку и закрыл глаза. Он заметил, что командующий цзу с интересом наблюдал за его движениями, но это его не касалось. Таолу нужны были самому Чженю, чтобы вернуть власть над собственным телом. После нанесённого ему поражения и всех тех манипуляций, что проводил с ним врач в смешной шапке, юноше не хватало именно этого ощущения контроля.
Командующий Лей сделал новый глоток вина и спросил:
– Это часть твоей духовной практики или тренировки?
– Они неотделимы, господин, – ответил юноша. Лей усмехнулся, бросил короткий взгляд на стойку с оружием. От Чженя не укрылась та гордость, с которой командующий цзу посмотрел на гуань дао.
– Неотделимы, значит, – тихо повторил Лей и отвернулся от ученика монаха. Юноша спросил:
– Почему вы победили меня, как вы думаете?
– Потому что сильнее, – пожал плечами Лей. – Опытнее. Я обучался владению оружием много лет. Дольше, чем ты живёшь на свете, наверное. Клинки, копья, гэ, гуань дао. Я достиг мастерства во владении многими видами оружия, парень.
– Оружие, – кивнул Чжень. – Теперь я понял.
Командующий кивнул, отставил в сторону вино и пересел за письменный стол. Он начал спокойно перечитывать лежащие там бумаги, но сидел при этом так, чтобы ни малейшее движение Чженя не ускользнуло от него. Ученик монаха коснулся амулета, висящего на шее.
Чжень сделал глубокий вдох, пытаясь поймать то ощущение внутреннего покоя и пренебрежения, которого он не смог достичь во время сражения с Леем. Дыхание юноши было ровным, веки не двигались, руки лежали на коленях. Медленно и спокойно он погружался в ничто. Сначала он перестал видеть – не просто закрыв глаза, а даже перестав реагировать на пробивающийся через веки свет. Его глаза не двигались. Затем ушёл звук. С этим было сложнее, но Чжень справился. Стало на мгновение страшно, когда стихли шаги Лея, разговоры стражников снаружи и писк насекомых. Следом ушли запахи и вкусы – терпкий привкус вина во рту пропал, ноздри перестали улавливать стоявший в шатре запах пота, плохо перебиваемый дешёвыми благовониями. Наконец, Чжень перестал ощущать собственное тело. Его руки, лежавшие на коленях, не чувствовали ничего. Юноша сделал новый вдох, но выдоха не потребовалось. Его разум был пуст, и Чженю казалось, что он полностью растворился в Нигде. Это ощущение было знакомым, но его нельзя было назвать приятным. Скорее это было отсутствие ощущения, что в данный момент юношу вполне устраивало. Ши Даоань рассказывал, что лишь в таком состоянии к монаху может прийти Истина, но Чжень и не надеялся на это. Юноша прекрасно понимал, что занимался с учителем недостаточно, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к Абсолюту – высшей реальности, которая давала ответы на все вопросы и
