в которой уже побывали учителя Ши Даоаня. «Мне нужно оставить деревню, – подумал юноша. – И каждый день заниматься с учителем, стать настоящим монахом, отринув всё мирское». Увы, для этого было уже слишком поздно – скоро Чженю придётся привести солдат к Ши Даоаню или завести их в топь, из которой ни они, ни он сам уже не выберутся.
Юноша попытался выбросить из головы ненужные мысли, мешающие ему держать разум чистым и пустым, но эта попытка лишь сильнее вырвала его рассудок из объятий Нигде. Чжень распахнул веки, но ничего не увидел. «Иди к учителю, – услышал он свой собственный голос, ровный и спокойный. – Исполняй свой долг и спаси столько людей, сколько сможешь. Только так ты не сойдёшь с пути». Юноша хотел ответить сам себе, хотел спросить что-то, но почувствовал свои руки на своих же коленях. Затем пришли запахи, звуки и привкус вина во рту. И потом его глаза снова начали видеть.
Командующий Лей сидел напротив него, потягивал вино и внимательно следил за Чженем. Ещё один незнакомый человек, молодой мужчина в коротком голубом халате, сидел за столом и писал. Увидев, что юноша пришёл в себя, Лей улыбнулся.
– Мудрецы, которых я знал, – спокойно сказал командующий, – считали, что медитации – это лишь даосский фокус, которым они маскируют связь с тёмными силами.
– Как я уже сказал, господин, я не даос.
– И как сказал я, парень, мне нет дела до различий в ваших сектах, – Лей снова улыбнулся. – И всё же ты просидел без движения несколько часов. Пять с четвертью, если быть точным. Последние три часа ты даже не дышал. Расскажи мне об этом.
– Скорее всего, я дышал, господин, – пожал плечами Чжень. – Просто совсем медленно. Я бы умер, если бы не дышал.
– Нет, ты его слышал, Вэньхуа?! – Лей рассмеялся, так же заливисто и свободно, как и до этого. Чженю пришло в голову, что командующий смеется почти так же, как и учитель, – громко, запрокидывая голову назад и держась за живот. Только Ши Даоань мог смеяться несколько минут подряд, заливаясь слезами и по`том, а Лей быстро брал себя в руки. – Он бы умер. Хорошо, очень хорошо.
Чжень не стал отвечать – ему нечего было сказать. На мгновение его кольнула обида оттого, что командующий воспринимал его чуть ли не как ярмарочное животное, но это чувство сразу же схлынуло. Обида не должна была касаться монаха, и уж тем более его не касалось отношение другого человека. Вместо этого Чжень только улыбнулся. Он уже догадывался, куда заведёт этот разговор, и решил просто ждать, когда Лей скажет всё прямо. Отсмеявшись, командующий цзу действительно чуть подвинулся к юноше и спросил:
– Один из солдат, что привёл тебя, сказал, что ты спрашивал их о посмертии. Пытался устыдить. Это так?
– Да, – безо всяких эмоций ответил юноша. – Я сказал, что люди совершенно не заботятся о своей карме и не боятся переродиться в чудовище.
– А ты боишься?
– Конечно, – Чжень даже удивился такому вопросу, хотя и привык, точнее, хотел считать себя человеком невозмутимым. – Разве такой сильный человек, как вы, не боится в следующей жизни стать монстром?
– Учитель говорил, – с улыбкой ответил командующий цзу, – такие слова: «Мы не знаем, что такое жизнь. Как же мы можем знать, что такое смерть?»
– Я не слышал вашего учителя, – робко начал Чжень, но Лей лишь рассмеялся.
– Вот оно что, – с грустью вздохнул он. – Ваша деревня даже не знает о Великом Учителе и его трудах, и потому даосам так легко запудрить вам мозги своими фокусами. Мне жаль тебя, парень.
Чжень пожал плечами. Он слышал, конечно же слышал, о Великом Учителе Конфуции. Вся империя подчинялась тому философскому видению, что принесли с собой учёные мужи. Как и все жители деревни, Чжень уважал Великого Учителя и почитал его. Но чиновники и учёные, изучавшие это благословенное учение, знающие, как управлять страной и как должно жить, не защищали деревню от чудовищ. Они были там, в больших городах и замках, а здесь не было никого, кроме толстого монаха, пришедшего из ниоткуда.
– Я наконец-то получил доклад от командира ляна Чжимина, – снова начал Лей. – Самому стыдно за то, что выслушал его спустя почти сутки. Так вот, парень, твоего учителя не берут стрелы. Почему?
– Я не скажу вам, – спокойно ответил Чжень.
– Скажешь, – командующий Лей помрачнел, и улыбка сошла с его губ. Взгляд мужчины стал серьёзным и грустным. – Ты ведь понимаешь, что скажешь.
Юноша кивнул, глядя собеседнику в глаза. Минуту они сидели молча, затем командующий Лей поднялся на ноги.
– Есть много способов добиться от тебя правды, – сказал он. – Не думай, что мой интерес к тебе свяжет мне руки.
Чжень только пожал плечами – ему было всё равно. Лей прошёлся по шатру, о чём-то размышляя. Юноша понимал, что разговор ещё не окончен, и потому даже не пытался снова закрыть глаза. Он спокойно наблюдал за командующим цзу, понимая, что прямо сейчас ничего сделать не может. Наконец Лей остановился и сказал:
– Начнём с простого. Я обещаю оставить тебе жизнь, если ты расскажешь, почему наши стрелы не поразили твоего учителя.
– Если вы оставите и его в живых, то я с радостью расскажу всё, что знаю, – лицо Чженя ничего не выражало и было со стороны похоже на каменную маску. Лей в ответ улыбнулся:
– Торгуешься, значит, небезнадёжен. Но нет, твой учитель умрёт. Таков приказ, а я не из тех, кто нарушает приказы.
– Вы расскажете, что это за приказ?
– С какой стати? – Лей усмехнулся. – Парень, ты много на себя берёшь. Путаешь интерес с добрым отношением. Это простительно в твоём возрасте, но чем больше ты задаёшь глупых вопросов, тем быстрее я потеряю терпение. Поверь мне, ты не хочешь, чтобы я его терял. Слышал когда-нибудь историю о человеке, который смог пережить пытки и ничего не рассказал врагам?
Чжень покачал головой. Лей улыбнулся – намного холоднее, чем раньше.
– Потому что таких людей не было. Никогда. Рассказывай всё, пока я не послал за мастером, – голос Лея утратил последние нотки теплоты. Чжень понял, что последний заданный им вопрос действительно переполнил чашу терпения командующего цзу. И хотя юноша всё ещё мог убить себя, от этой мысли ему становилось страшно. Не то чтобы Чженю не было страшно от мыслей о пытках, но самоубийство казалось куда худшим вариантом. Юноша закрыл глаза, пытаясь хотя бы остановить холодный пот, струящийся потоком по его лицу и спине, но ничего не выходило. Сердце снова начало ускорять своё биение, как во время боя с Леем.
