как много на самом деле во мне от Юнге, от Лана, и обрадовался этому.
Тогда, глядя на звезды, собравшиеся в созвездие Фатума, он сказал, что знает, как сильно я сожалею о случившемся во Дворце лилий, знает глубину моего раскаяния. Он видит, что я отчаянно стремлюсь к смерти, полагая, что, убив себя и того, кто живет во мне, смогу искупить вину от содеянного. Но он, Юнге, должен огорчить меня, потому что смерть ничего не исправить и не искупит. Это было бы слишком просто, сказал он, а мир такой невероятно сложный.
— И что же мне делать, Лан? — спросил я.
— Живи и надейся, что судьба даст тебе возможность совершить то, что станет подлинным искуплением.
— И что это такое? Что? Что надо сделать? — воскликнул я, полагая, что он обязан дать мне более точное указание.
— Не знаю, — ответил Юнге, пожимая плечами.
— Проклятие, Лан! Просто скажи мне!
Я был уверен, что он знает ответ и специально играет со мной. Более того, даже считал, что догадался, к чему он клонит. Юнге мечтал сбежать из Карилара. И я прекрасно его понимал! И был готов помочь ему, чего бы это мне ни стоило. Если бы он попросил, я бы сделал для него все что угодно. В моей голове уже крутились, сменяя друг друга, дерзкие планы побега. Все отчаянно безрассудные и обреченные на провал, разумеется. Но я был готов рискнуть.
— Не знаю, — повторил Юнге.
— Лан…
— Поверь, ты будешь знать наверняка, когда придет время. Ни с чем не перепутаешь, — сказал наставник.
— Лан…
— Светает… Пора спать. Я так устал, я так смертельно устал, что едва держу глаза открытыми.
* * *
В костре треснула ветка и искры взметнулись в темное небо. Рем протянул руки к огню.
— Так вот тут в базилике я понял, что он имел ввиду. И знаю наверняка, что именно должен сделать. Понимаешь, Юри? Знаю это наверняка.
Из темноты бесшумно выступил черный тигр и встал у своего торра за спиной.
— Да, верно, Церна… Знаю наверняка, что мы должны сделать.
Черный тигр скользил по ночному лесу бесшумно, как призрак. Северный ветер трепал высокие кроны деревьев зикка, сквозь которые смотрела вниз растущая холодная луна. Ее скупого света было так мало, что лес слился в непроглядную темноту. От бесплодных попыток разглядеть хоть что-нибудь у Юри разболелись глаза, так что она решила полностью довериться Церне и вскоре задремала, покачиваясь у него на спине. В полусне ей привиделся преследующий их во тьме леса Саррканен, неслышно струящийся по мягкой земле между сосен. Она чувствовала на себе его злой цепкий взгляд. Казалось, он видит ее насквозь, видит ее прошлое, ее мысли и страхи, мечты и самые тайные желания, скрытые от нее самой. И ей уже никогда не спрятаться от этого пристального взгляда. От ужаса перед неизбежностью у нее перехватило дыхание, она потеряла опору и скользнула в бесконечную тьму. И тотчас, очнувшись, поняла, что Рем по-прежнему крепко держит ее.
— Спи, ты устала.
— Да в порядке я, пусти, — ответила Юри и отстранилась, надеясь так положить конец охватившему ее волнению.
— Не отпущу.
В молчании они проделали большую часть пути. Сон слетел с Юри, и она размышляла обо всем, что узнала сегодня. Мысли ее, как обычно, перепрыгивали с одного на другое, пока она не решилась спросить:
— Значит, отправишься со мной на Ислу, да? Когда собираешься рассказать бабуле?
— Скажу, когда будет подходящее время, — ответил Рем.
— Осерчает она сильно. Расстроится.
— Может быть, и нет. Я ведь не оправдал возложенных на меня надежд. Мой тигр оказался недостаточно силен.
— Прикипела она к тебе сердцем, так-то. Все ж родная кровь.
— Не выдумывай. Рада преследует свои собственные интересы, я для нее не больше, чем возможность свести счеты с Рубо. Она надеялась, что я смогу и захочу бросить ему вызов и завладеть копьем Героя. А теперь разочарована.
— Вот ты, конечно, всегда в людях подозреваешь корысть и все самое дурное! А она, между прочим, готова была со мной в Лабиринт идти и тебя выручать. Мы сговорились об этом, но ты сам вернулся.
— Неужели? Это правда?
— Да, так и было. Сказала, что осмотрим болота, и если не найдем тебя там, то она сама зайдет в Лабиринт. Да, волнуется она за тебя и хорошего тебе желает, так и знай. И вообще, ты, может, и про меня думаешь, что я камень за пазухой прячу?
— Нет, про тебя я так не думаю.
— Отчего же мне честь такая?
Рем медлил с ответом, и Юри успела пожалеть, что выбрала для разговора такой неподходящий момент. Наконец, он сказал:
— На то есть много причин, а самая первая — когда мы выпили ядовитый сок, я ясно видел твои мысли и подлинные чувства. И знаю наверняка, что в тебе нет лукавства.
— О, — только и смогла выдавить Юри.
Слова Рема смутили ее. Она подумала, что теперь ни за что на свете не хотела бы снова открыть ему свои мысли и уж тем более подлинные чувства — лучше на месте умереть! И тут ее обожгла страшная догадка.
— Рем, Рем, а ведь и Саррканен тоже, — воскликнула она, обернувшись, — Он ведь тоже, тоже видел? Да?
— Да, вероятно…
— И сейчас? И сейчас он меня видит?
— Я не знаю… Наверное, нет… Послушай, именно потому я хочу, чтобы ты осталась в Пенторре с Радой. Она достойная и добрая женщина, и вы вроде неплохо ладите друг с другом.
— Что? — поразилась Юри.
— Разве нет?
— Да… наверное, мы неплохо ладим, но остаться здесь? Без тебя?
— Я вернусь. Сразу, как только разберусь во всем. Клянусь солнцем, Юри! Иногда мне кажется, что я больше торр, чем человек, и мое истинное место тут в Пенторре. Знаешь, я думаю, когда все будет кончено, мы действительно сможем быть счастливы здесь.
У городских ворот они попрощались с Церной. Он растаял, на мгновение окутав своего торра темным маревом. Город спал. Редкие снежинки вились в воздухе, пританцовывая в лунном свете. Юри глядела по сторонам в растерянности, пытаясь понять в какой части Пенторра они очутились. Видела ли она прежде этот силуэт полуразрушенного акведука? Ходила ли
