кому нравится. Так что семена, что твой чокнутый мальчишка посеял своими дерзкими словами, упали в знатно унавоженною почву. Само собой, ничем хорошим это все не кончится. Тотто такой наглости не спустят… Как бы всех нас в Торрган не сослали, а то и куда подальше.
* * *
— И о чем ты думал, бестолковый? — спросила Рада внука, — Или отправляй подарки Славле Злате или отправляйся в Торрган!
— Нет, — ответил Рем, — Не стану делать ни то, ни другое.
— Считаешь, что со своим мелким тигренком сможешь бросить вызов Рубо Червону?
Рем только пожал плечами.
— И почему он у тебя такой хилый… Все потому, что кормил ты его кое-как и рос он взаперти… Ремуш, ты понимаешь, что твое положение в Пенторре…
Голос у нее вдруг осел и зазвучал глухо, будто треснул. Она замолкла на полуслове, а потом спросила зло и колко:
— Что собрался сбежать в Карилар на корабле, что прибудет в начале весны?
— Я вернусь.
Рада только махнула рукой и отвернулась к огню.
* * *
В те дни Юри множество раз возвращалась мыслями к тому, что увидела в базилике. Она больше не подвергала сомнению ни выводы Рема о древнем чудовище, ни его решение отправиться в Храм Упокоения на встречу с ним. В глубине души она все еще надеялась, что найдет способ вернуть матушку домой. Быть может, когда Рем покончит с Саррканеном это станет возможно. Братья должны помочь ей, ведь они также как и она тосковали о прошлом семейном счастье, просто слишком быстро отчаялись и опустили руки.
Стоило ей вспомнить братьев, как тут же перед глазами вставало перекошенное от ярости окровавленное лицо Мастера. Знал ли Гарош с кем связался? По трезвому размышлению, Юри пришла к выводу, что старший брат, охваченный жаждой наживы, вполне мог стать слепым орудием в руках гроттенского шпиона. И все же вряд ли он не знал, что такое веселый табак. Его самого с трубочкой она не разу не видела. Не курил веселого и Багош, а застав однажды за этим делом Дима и Юри, задал обоим такую трепку, что мало не показалось. Стало быть, и он знал о мерзостных свойствах этой отравы. Что же понадобилось Мастеру на Исле? Зачем привозить через тайный западный перевал веселый табак и торговать им так дешево, что всякий босоногий мальчишка мог позволить себе щепотку? Зачем ему понадобилось убийство принца? Зачем распускать шулимских каторжников? И что так упорно искал Мастер на болотах? Ей отчаянно хотелось, чтобы Рем ответил на все вопросы, растолковал ей события прошлого и снял с нее гнет неопределенности. Когда она спросила его об этом, он ответил, что толком и сам еще не разобрался.
* * *
Погода который день стояла промозглая и ветреная. Из всех щелей старого дома сквозило и тянуло сыростью. Юри то и дело шмыгала носом, в горле у нее что-то чесалось, и она все время чихала. Громко, как научил ее Багош, объяснивший, что громогласный чих отгоняет не только простуду, но и кулешат. Живут ли здесь на берегу Окада проказливые невидимые глазу крохотные бесы ей было неизвестно, но осторожность никогда не повредит, верно?
В конце февраля Моза зашла попрощаться. Она казалась необычно возбужденной и суетливой, как будто спешила куда-то и боялась опоздать. Ее свадьба с Литом должна была состояться в первых днях весны в доме жениха. По этому случаю вся ее семья в скором времени отбывала в Торрган, чтобы успеть добраться туда до того, как устья горных рек наполнятся ледяной водой. Сидя с Юри у очага, она просила присмотреть за несчастной Мизой, которая, не находит себе места от страха перед неизбежным замужеством с тотто Миро Златом и страдает без дружеского плеча рядом.
— Вот я уеду, а она совсем одна останется, бедняжка, — говорила Моза, — Она такая гордячка, ни за что сама не скажет, что хочет помириться с тобой. Ты уж ее не бросай, она такая хрупкая, такая нежная… Бедная Миза! Конечно, Миро будет обращаться с ней, как полагается, все-таки ее брат скоро станет распорядителем… И все же я так волнуюсь! Ты присмотри за ней, Юри… Ох, да ведь и ты скоро отправишься в Торрган! Бедная моя Миза…
— С чего бы мне отправляться в Торрган? — удивилась Юри.
— Так ведь тотто Ремуш едет туда собирать налоги, разве он не берет тебя с собой?
— Он сказал, что не поедет.
— Ох, Юри… ты только не обижайся. Твой тотто Ремуш, конечно, очень хорош собой, такой высокий и статный… только ведь он глупый, как все красивые мужчины. Все будет так, как велел тотто Рубо Червон. Так что, когда приедешь в Торрган, сразу приходи ко мне. Наш с Литом дом прямо рядом с башней Торро… Вот Лит обрадуется! Он очень полюбил тотто Ремуша. Говорит, в жизни ни с кем так не веселился за чарочкой!
Проводив Мозу до ворот, Юри возвращалась к дому по тропинке, усыпанной мелкими камушками. Они шуршали и скрипели под ногами, и потому, когда она ходила здесь, то каждый шаг казался более значительным. Всего от кованных ворот до двери было сто одиннадцать шагов и, пройдя половину, Юри со всей ясностью поняла, что не останется в Пенторре, что совсем скоро уедет, вот только куда, не знала.
Юри чихнула, вытерла нос рукавом и вспомнила, как ругала ее Маришка за дурные мальчишеские повадки. Рядом с красивой, нежной и изящной подругой, отчего-то хотелось быть грубой и неотесанной, похожей на старших братьев. Теперь же Юри совсем не хотела ни в чем походить на них. Она наклонилась над стоящей у двери бочкой, полной дождевой воды и, глядя на свое темное отражение, подумала: «Разве могу ему понравиться? Да ну… не может такого быть! Или может?» Причиной ее смятения стал увиденный прошлой ночью весенний сон, такой яркий и подробный, что она до сих пор чувствовала слабость в ногах и вкус стыда на языке. Прежде она была уверена, что такие сны снятся только мужчинам, потому что так сказал ей Дим. В те времена, когда брат еще не носил на лбу синий платок клана Бом, они часто рыбачили вместе. Он поздно поступил на клановую лодку, потому что в тот год, когда матушка оставила их, летом убежал в верховье Реки, чтобы наняться в бригаду лесорубов или стать охотником на карпулей. Его
