Улис выбросил мой мобильник движения не было. Это заставило Берроуза отправить Логана проверить меня.
У меня не было сил возмущаться… Я приняла этот факт без эмоций, всё равно догадывалась, что за мной следят.
Папа тоже постоянно был рядом, причитая о том, что, как только я поправлюсь, он заберёт меня домой, подальше от семейки Морвелей.
Берроуз сказал, что отец в курсе того, что на меня было совершено нападение, но про Логана ему никто говорить не стал.
Не выдержав однажды, я заявила, что не вещь, и меня нельзя просто забрать. Папа удивился и ненавязчиво намекнул про жертв абьюза, которые до последнего защищают тех, кто причинял им боль.
Доказывать что-то у меня не было желания. Не уверена, что отец знал, насколько сильна связь между мной и Калебом…
Как никогда прежде, я ощущала, что мне нужно к первокровному. Он единственный из всех способен понять. Каждая клеточка в теле нуждалась в нём, как в лекарстве, способном исцелить.
А ещё была Нинэль, которая работала на Верховных, но слушать меня и передавать слова о желании встретиться с кем-то из служителей, она отказывалась.
Пока я была не в состоянии что-то сделать, но, как только мне полегчает, никто и ничто не удержит меня на койке. Я не собиралась сдаваться и оставлять Калеба. Это не вопрос возвращения долга, это…
Осознание, что я просто не могу оставить его в такой тяжёлый момент. Я была благодарна за то, что он спас меня, но за этим скрывалась не просто благодарность.
За всем случившемся пряталась недосказанность. Слова, повисшие в воздухе, которые мы так и не произнесли друг другу.
– Лидия, этот суд… просто формальность? – напрямую спросила я, когда первокровная в очередной раз пришла навестить меня.
Берроуз намекнул, что Верховные хотят избавиться от Калеба, и, видимо, у них наконец-то появилась видимая причина.
Девушка подняла на меня голубые глаза и отрицательно покачала головой.
– Ему выдвинули обвинение в сокрытии информации, что привело к тому, что твоя жизнь подверглась опасности. Калеб не должен был скрывать, что ты делала в доме Улиса, ему требовалось сразу сообщить о таком Верховным. Ну, во всяком случае, они в этом убеждены.
Воздух сорвался с губ, превращаясь в обречённый стон.
– Юрий сообщил мне информацию, что в доме Улиса будут те, кто причастен к исчезновению детей. Почему ИКВИ не судят, это ведь Берроуз…
– Всех причастных допросят. Они соберут всю информацию, но вряд ли это как-то поможет, – вздохнула брюнетка, отводя взгляд в сторону.
– Что… они с ним сделают?
Когда Лидия взглянула на меня, ей не требовалось отвечать, я прочитала всё на лице: в тоске в глазах, в поджатых губах и в морщинах меж бровей.
Верховные убьют его.
– Это невозможно! За что?!
– По большей части потому, что он доставляет слишком много проблем. А ещё, – первокровная прикусила губу и задумалась на мгновение, – потому что Астория почти доделала препарат и Калеб последнее препятствие на пути к его получению.
Опять это чёртов препарат!
– Они не могут убить его…
– Могут, – губы Лидии растянулись в грустной улыбке.
Они… его семья будто сдалась. Никто не пытался бороться или пытаться найти выход. От злости я сжала руки в кулаки. Мне не нужно искать виноватых в том, что произошло, но так хотелось переложить груз ответственности.
Грудная клетка сжалась так, будто кто-то схватил сердце ледяными пальцами. Я не могла больше молчать, не могла сидеть и слушать, как все вокруг просто принимают это. Как они хоронят его ещё до приговора. Как делают вид, что ничего нельзя изменить.
– Они не имеют права! Он… он спас меня, чёрт возьми!
Слёзы резанули, но я смахнула их дрожащими пальцами, не в силах терпеть больше этой обречённой тишины, в которой все принимают это как данность.
– Почему никто ничего не делает?! Почему все смотрят, как его собираются казнить, и молчат?! – голос срывался на отчаянный крик. – Это не справедливость, это расправа!
Лидия отвела взгляд, а я подалась вперёд, стиснув простыню так сильно, что ногти впились в ткань.
– Я не позволю им! Не позволю так просто вычеркнуть его из жизни, как будто он ничто! – всхлип вырвался вместе с воздухом.
– Каяна, – первокровная поднялась и подошла ближе, накрывая мою руку своей. Она пристально посмотрела в глаза, и я увидела в них сочувствие. – Он запретил нам вмешиваться. Сказал, что уже всё решил…
Всё, что я чувствовала, – это глухой ужас и панику, облачённую в злость. Я не переживу, если он уйдёт. Не после всего…
– Клыкастый идиот! Что он там решил?!
Смятение сменилось злостью. Он… сдался? После того, как я ушла… он надумал себе, что не нужен мне? Калеб решил, что без него мне будет лучше. Очевидно, что после того, что я наговорила, ему стало проще перестать бороться…
Почему я не позвонила ему сразу, как ушла от Логана?! Почему поддалась глупым эмоциям и промолчала, когда надо было говорить.
– Лиди, я не позволю ему уйти, ясно?
Первокровная неуверенно кивнула. Вряд ли мои слова оказали на неё хоть какое-то влияние.
– Каяна… послушай. Разговор с Верховными ни на что не повлияет…
– Лидия! Ты поможешь мне или нет?!
– Что ты собираешься сделать? – мягко спросила она, словно разговаривала с ребёнком, которого охватил протест в вопросе, который для всех казался очевидным.
– Мне нужен список всех Верховных и информация о том, где я могу встретиться с ними. Их пятеро? Понадобится твоя помощь, но я уверена, что у нас получится донести до них мою мысль.
– Я поговорю с отцом и могу встретиться с Дианой – служительницей Ваара…
– Я видела его в первый раз… когда была в храме? Когда Калеб только укусил меня? Тот старик…
– Нет, наш отец ещё не постарел настолько, чтобы его можно было назвать стариком. Скорее всего, там был жрец Сирка. Отец не присутствовал на ритуале.
Лидия поднялась, но я схватила её за руку, останавливая.
– Ты встретишься с Дианой и своим отцом, а мне останутся служители Мивеи, Аркхи и Касеи. Узнаешь, как я могу с ними поговорить? Пожалуйста…
Девушка поджала губы и кивнула, но чуть позже добавила:
– Проблемы могут возникнуть с Риэлем. Он Верховный богини Мивеи. Тот ещё засранец…
Мивея – богиня времени. Как нельзя кстати в голове возник образ тех
