На чужой земле - Максим Шторм

Я даже не стал задумываться над тем, как ведьмам удалось создать эту машину и чего им это стоило. Подозреваю, что больше подобных штуковин мы в нашем мире не увидим. На создание подобного Ковен не скоро отважится, если рискнет вообще. Лишь две машины были принесены в наш мир. Одна сработала сто лет назад, вторая ждала своего часа в тайнике герцогов Бестужевых ещё целый век.

Я уселся прямо на пол, снял шлем, латные перчатки, положил рядом с собой меч и вытянул ноги. Упёрся спиной в каменную стену и прикрыл глаза. Какого беса сидеть и таращиться в темноту, когда можно погрузиться в дрёму и немного вздремнуть. С наступлением утра мне понадобятся все мои силы. И полностью отдохнувшие быстрые ноги.

Грифон, великодушно согласившись охранять мой покой, чутким дозорным поглядывал со спины. С таким часовым я мог спокойно погрузиться в сон. А перед рассветом заняться подготовкой к подрыву чудовищного устройства.

Мне пришло знание, понимание того, что нужно сделать. Возможно, с помощью Родового зверя я смогу открыть в себе дар озарения, предвидения, а то и технического созидания? Может, во мне дремлют зачатки еще одного мастер-мага? А что, в своей прошлой жизни я учился на инженера-электрика. Так что вроде и по профилю все совпадает. В прошлой жизни…

Сейчас, как, прочем и раньше, я снова поймал себя на том, что практически забыл о своей прошлой жизни. Чудно, но я даже свою прежнюю фамилию с трудом мог сейчас вспомнить. А лица людей, которых я когда-то знал, почти стерлись из памяти. Словно с того момента, как я очнулся на борту «Циклопа» в своем нынешнем теле, прошли века.

Кем я был, чем жил, о чем мечтал? Все кануло в растворяющуюся пустоту. Неважно. Я ощущал себя наконец тем, кем был здесь и сейчас. В этом мире, который стал мне родным и который реальнее многих прочих. И я не хотел даже думать, что осталось со мною прежним, на обочине далёкого и теперь потеряного для меня мира или глубокого прошлого. Там я умер, а здесь живу.

И я готов к большему, чем меня наделила судьба. Я плоть от плоти славной династии великих герцогов, благородной семьи, посредством подлого обмана, коварства и хитрости опозоренной и проклятой всеми. Но я знал, что я именно тот, кому суждено разбить это проклятье и возродить нашу фамилию, сняв с нее позорное клеймо. И готов лечь костьми, но сделать все от меня зависящее, чтобы мой возможный будущий сын никогда не испытал на себе, что такое набитые поверх символа Родового зверя отвратительные мерзкие Запретные руны. Не бывать этому.

Спроси меня сейчас кто и я любому ответил бы, что готов сражаться против любого, кто встанет на пути достижения моей цели. Жуткие монстры, завистливые аристократы, коварные и двоедушные предатели рода человеческого, да хоть сам Император. Я больше ни перед кем не собирался отступать и кланяться. И к черту монаршью милость. Она же так изменчива… Я сам добьюсь своего.

И я заснул. В месте, которое было оскверненной клоакой, окруженный тысячами чудовищ, рядом с кошмарным агрегатом, способным распахнуть врата между мирами или обратить в пыль целый город. Безрассудно, да. Но моя фамилия и это слово уже становятся синонимами. Грифон, посмеиваясь, пожелал мне спокойной ночи.

Я погрузился в глубокий и темный омут. Сон без сновидений. Монотонный, затягивающий и крепкий. На этот раз мне не пришли видения прошлого или спрятанные на самых задворках генетической памяти воспоминания. Но нечто несомненно очень важное я всё-таки увидел.

Я словно рухнул вниз, в не достающую до дна глубочайшую пропасть. Черную, непроницаемую для глаз. Но падение не пугало. Наоборот, привнесло чувства легкости, полета, освобождения. Да и сама прорубленная в земных недрах бездонная пропасть не создавала ощущения адовой пасти. Вовсе нет.

Тьма, наполнявшая ее, не таила опасности. Это всего лишь темнота пещеры, упрятанной от солнца в земной тверди. И тьма выполняла роль одеяла, пряча под собою нечто, что там, на самом дне этой пропасти, скрывалось. И я отчего-то понял, что мне нужно обязательно упасть на самый низ, достигнуть предела, проникнуть под маскирующий чернильно-черный полог и увидеть, что же там сокрыто…

Пока что, бесконечно долго падая вниз, я видел лишь очертания какого-то необычного и странного предмета. Находящийся на самом дне, он приковывал все моё внимание. Я старался его рассмотреть, но тщетно, слишком непроницаемым был окутавший эту штуку саван. И я продолжал лететь вниз.

Постепенно очертания стали становиться все четче и яснее, предмет начал обретать форму, напоминая какую-то удивительную геометрическую фигуру, словно спящую в огромной пещере, накрытую тьмой и ждущую, когда ее разбудят. Что это? Совершенно непонятно.

Но мое скорое падение замедлилось, дыхание участилось. А в очертаниях этого предмета, который, насколько я уже смог понять, был воистину колоссальных размеров, было что-то знакомое и близкое… Ну же, ну…

А затем предо мной возникло суровое волевое лицо моего прадеда Владимира Бестужева. Откинув с глаз длиные чёрные волосы, он поднял голову, продолжая висеть на удерживающих его цепях и, будто увидев меня, неожиданно улыбнулся.

У меня все так и ёкнуло внутри. А Владимир, глядя мне прямо в глаза, громко и отчётливо, так, что каждое слово копьём вонзалось в мои уши, произнёс:

— Пробуди «Иерихон»! Во что бы то ни стало, найди его и пробуди. Запомни — «Иерихон»!

Иерихон…

Пробуди его.

Но проснулся пока что я.

Грифон настойчиво клевал меня в затылок. Мол, просыпайся, соня, уже утро на дворе. Не знаю, что там было за стенами, но судя по тому, что я проснулся отменно выспавшимся и отдохнувшим, ночь закончилась и новый день уже стоял на пороге.

Я поднялся, нахлобучил шлем, пристегнул меч и нацепил тяжёлые бронированные перчатки. Прикасаться к дьявольской черной коробке голыми руками у меня не было никакого желания. Даже и экспериментировать не хочу. Прадед вроде ничего такого не писал на счет того, что у обследующих в прошлом ящик людей с ладоней сползала кожа при тактильном контакте с этой штукой, но ну его на фиг…

Решительно склонившись над поставленной на большой сундук демонической машиной, я, выдохнув, быстро, словно опасался, что сам же и передумаю, одновременно нажал двуми пальцами на треугольные сегменты по самым краям ящика.

На миг покрывающие металлическую облицовку машины ведьмины знаки вспыхнули ярким багровым огнём, озаряя все