– засмеялся Том, но он даже не представлял, насколько близко это к истине…
Мой демон ждал в машине с видом обиженного ребёнка, что весьма позабавило. Без лишних слов я притянула его и поцеловала.
– Я скучала без тебя, Кай, – прошептала я, касаясь его губ.
– Спорим, я скучал сильнее? – ответил он, сокращая расстояние для очередного нежного поцелуя.
Кайнер довёз меня до кладбища, но оставаться со мной не стал, сославшись на срочные дела.
– Я скоро вернусь. Дождись меня и не делай глупостей, хорошо?
– Слушаюсь, – кивнула и захлопнула дверцу.
Меня смущало, что он не сказал, что за срочность и почему мы не можем поехать вместе, но спорить не стала. Подходя к могиле, я вдруг поняла, что легче будет одной попрощаться с близкими. Если Кайнер увидит, как я тут рыдаю, то точно заподозрит неладное.
Кладбище было пустынным и тихим. Я остановилась перед двумя плитами, скромными, но такими знакомыми. Вокруг росла мягкая, сочная трава, и я не колеблясь опустилась на неё, чувствуя прохладу земли. Сорвав травинку, покрутила её в пальцах, но слова не собирались в предложения. В груди болезненно кольнуло от воспоминаний о дорогих людях.
Я хотела бы рассказать обо всём: о страхах, о неотвратимости того, что ждёт впереди, о боли, о надежде. Эти люди были единственными, кто всегда желал мне счастья, кто искренне верил, что любой путь выведет к свету. Знали бы они, что скоро придётся встретиться с ними вновь… если, конечно, существует жизнь после смерти.
Вздохнула, закрыв глаза, ощущая их присутствие рядом, слыша в мыслях родные голоса. Дедушка положил бы руку на плечо, а бабушка тихо, с тёплой улыбкой, сказала бы что-то ободряющее. Мысли растворились в этом покое, в шепоте листвы и шорохе травы под ветром. Представила, как прошли бы последние мгновения рядом с ними, в простом, но таком светлом разговоре.
Слёзы скатились по щеке, но я не торопилась смахивать их, давая волю чувствам.
– Я так по вам скучаю… – прошептала и открыла глаза.
– Ева?
Резко обернувшись, я увидела перед собой человека, которого никак не ожидала здесь обнаружить. Моя мать стояла рядом, держа в руках веточку белых лилий.
Она выглядела, как всегда, замечательно: длинный бежевый плащ, подпоясанный кожаным ремнём, острые туфли на шпильке, перчатки и платок, из-под которого выделялись выбеленные пряди волос. Когда я была ребёнком, мне казалось, что она – идеал. Позже поняла, что за внешней оболочкой не скрывается ничего притягательного.
– Привет, Меган, – стряхивая прилипшую траву с джинсов, сказала я.
Обращаться к матери по имени оказалось куда проще, чем называть её таким важным словом.
Женщина вздохнула, и её тонкие ноздри слегка раздулись от услышанного. Наверное, ей хотелось бы, чтобы дочурка хотя бы отдавала дань уважения, но каждый раз я разочаровывала её.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – честно сказала я, кивая на цветы. Насколько мне было известно, мать не посещала кладбище с дня похорон. Интересно, что же сейчас заставило её передумать?
Плавными шагами Меган прошла к могильным плитам и положила цветы, проигнорировав моё замечание.
– Рада видеть тебя, Ева, – сказала мать, не отрывая взгляда от места захоронения своих родителей. – Очевидно, мой номер до сих пор у тебя в чёрном списке, а на звонки с других номеров ты не отвечаешь. Я приехала в город, чтобы поговорить с тобой, но оказалось, что ты здесь больше не живёшь. Пришлось остаться подольше, чтобы выяснить подробности и дождаться, пока ты встретишься с тем мальчиком.
– Ты подговорила Томаса? – догадалась я и скривилась от того, что эта женщина готова на всё ради своих целей.
– За кого ты меня принимаешь, Ева? – фыркнула Меган. – Он сказал, что ты приедешь встретиться с ним, поэтому я дождалась, пока ты закончишь общение со всем мужским полом, и отправилась за тобой.
– Кайнера ты тоже подговорила, чтобы увидеться со мной? – я всё ждала подвоха, но мать снова отрицательно покачала головой.
– Я стараюсь держаться от демонов подальше, и того же тебе советую.
– Ой, только не надо материнских наставлений, Меган, – поднявшись, я уставилась в лицо женщины, бросившей меня. – Чего ты хочешь?
Удивительно, но внутри не щёлкнуло ничего. Я ждала, что скорая смерть поубавит мой пыл, но этого не произошло. Меган, как и прежде, оставалась чужой женщиной. Наверное, так было легче воспринимать её, ведь сложись у нас тёплые отношения, я бы не смогла пережить расставание с матерью так легко.
Пальцы матери дрогнули, а взгляд опустился на носки своих туфель. Впервые я видела, как она нервничает, и не могла найти объяснения такому поведению.
– Прости меня, Ева, – коротко, но оглушительно сказала мать, и я замерла.
Мне нечего было ответить, поэтому я просто удивлённо смотрела в карие глаза, в которых выступили слёзы. Видеть эту непроницаемую женщину такой… человечной оказалось непривычно. Я никогда не получала от неё любви, тепла, заботы, поэтому всю жизнь жила с убеждением, что не нужна ей.
– За что… ты просишь прощения? – хрипло спросила я, не ожидая, что внутри дрогнет что-то.
– Я бросила тебя и всю жизнь буду корить себя за это! – крикнула Меган, наплевав на то, что слёзы смешиваются с тушью, портя идеальный макияж. – Мне следовало поступить по-другому, но я была глупа и… Мне казалось, что ребёнок помешает строить карьеру. Я… я хотела тебя забрать, но, каждый раз видя, как моя мама любит тебя и заботится о тебе, мне казалось, что я не справлюсь… Мне казалось, что я недостойна тебя и, в итоге, действительно стала недостойной…
Она упала на колени и закрыла лицо ладонями. Слёзы катились по её щекам, нижняя губа задрожала, и я, не сдержавшись, села рядом, обняв её.
– Ты… ты была так нужна мне, мама, – тихо сказала, ощущая, как она притягивает меня ближе в объятия.
– Прости, моя девочка, прости меня… Я не смогу вернуть то время, но позволь быть частью твоей жизни сейчас, прошу тебя…
В её объятиях я ощутила тот самый тёплый, давно потерянный уголок, где когда-то начиналась моя жизнь. Грудь сдавливало от боли и нежности, от целой бездны эмоций, которые не умещались ни в одном слове. Она держала меня, цепляясь за этот миг, как за спасение. Казалось, мир наконец-то решил вернуть мне всё то, чего я лишилась. Как могла быть жизнь
