class="p1">
Интеллект: 100 — 125. Восприятие: 100 — 160.
Остаток: ноль.
Я подтвердил распределение.
Мир дрогнул. Нет, не снаружи — внутри. Словно кто-то заменил все мои органы на более совершенные модели, работающие на ядерном топливе. Мышцы налились свинцом, который тут же расплавился в жидкое серебро. Глаза резануло острой болью, а потом… мир обрёл глубину. Новое восприятие, это… твою мать, что-то новенькое!
Я видел пылинки в воздухе, поднятые печкой Васи. Я слышал, как бьётся сердце водителя — 72 удара в минуту, здоровый синусовый ритм. Я чувствовал запах его пота, остатки кофе в чашке, искусственный ароматизатор «хвоя» на зеркале.
А мир за окном благодаря новой ловкости, в скупе с восприятием, возможно ещё и интеллектом… он замедлился. Снежинки падали так лениво, что я мог бы пересчитать каждую грань на кристаллике льда, если бы захотел. Я не включал «Стремительность», это была просто новая норма. Восприятие 160. Ловкость 150. Я теперь жил в другой скорости.
«Ох ты ж ёпт, — выдохнул Тишина, и я физически почувствовал, как он отшатнулся в моей черепной коробке. — Ты же сейчас как граната без чеки. Осторожнее, а то чихнёшь — пробьёшь потолок».
— Как самочувствие? — мысленно спросил я.
«Словно сижу на крыше экспресса, который разгоняется до световой скорости. Немного тошнит, но в целом — вей-хей-хей! Какой обзор!»
— Привыкай.
Въехали в Новгород. Город жил своей обычной жизнью: пробки, спешащие на работу люди, снег, падающий на лобовые стекла. Я смотрел на всё это сквозь призму нового восприятия и вдруг осознал одну ужасающую вещь.
Я видел нити.
Нет, не физически. Это было что-то вроде теплового излучения, наложенного на реальность. От некоторых людей, идущих по улице, тянулись тусклые, едва заметные искажения пространства. Охотники. Низкоуровневые, может, ранг С или В. Они не знали, что я их вижу. Они шли, пили кофе, смотрели в телефоны, а я видел в них системную суть.
А ещё я чувствовал порталы. Слабые, фоновые следы там, где когда-то были старые разломы. И один… один очень странный, тлеющий след прямо по курсу, в районе моего особняка.
— Вася, жми газ. У нас дома гости.
— Опять? — простонал водитель. — Я только хотел отоспаться!
— Эти гости незваные. И, судя по следу, они пытаются пролезть через окно.
* * *
Машина влетела во двор особняка, разбрызгивая снег по бордюрам. Я выскочил, не дожидаясь, пока Вася полностью остановится.
Новый навык «Путешественник» буквально выл у меня в голове, как сирена противовоздушной обороны. Кто-то ковырялся в ткани реальности прямо на заднем дворе, у тренировочной площадки, которую Ус построил по моему приказу.
Я рванул через парадную, перепрыгивая через три ступеньки. Мои новые 150 ловкости делали это не быстрее, а как-то… плавнее. Время вокруг меня словно загустело.
В холле мне навстречу вышла Катя. Лицо — камень, руки скрещены.
— Господин, у нас пробле…
— Знаю, — бросил я на ходу. — Задний двор. Уводи людей в подвал. Сейчас будет весело.
Она моргнула, но спорить не стала. Когда твой начальник врывается в дом с лицом маньяка и глазами, которые светятся от переизбытка системной энергии, спорить — значит тратить время.
Я выбежал на задний двор.
Тренировочная площадка: ровный квадрат тёплого кирпича, огороженный высоким забором, была пуста. Почти пуста. Прямо в центре, там, где обычно стояла чучельная фигура для битья, висела трещина.
Не разлом. Не радужный портал, как тот, в лесу. Обычная трещина, словно кто-то взял стекло реальности и ударил по нему кулаком. Из трещины сочился чёрный туман, пахнущий озоном и гнилью.
А перед трещиной стоял… А, нет. Стояла.
Женщина. Нет, существо женского пола. Высокая, с серой кожей, одетая в лохмотья, напоминающие смесь рыцарских доспехов и водорослей. Из её спины росли два костяных нароста, похожих на сломанные крылья. Она стояла спиной ко мне и обеими руками цеплялась за края трещины, пытаясь расширить её.
Это ещё что за херня?
Система мгновенно выдала непонятный статус. Показала мне, кто сейчас передо мной.
Это… из-за нового интеллекта, или восприятия? В целом — пофиг! УДОБНО!
Сущность: «Ткачиха Пустоты»
Статус: Агрессивен.
Цель: Проникновение.
Связь с носителем: Обнаружена (Резонанс).
А, вот оно что. Резонанс. Она чувствовала меня, как чувствовал тот рой и те мобы. Но эта дама, судя по всему, была голодна и тупа. Она не понимала, что я — не дверь, а стена, о которую можно сломать голову.
— Эй, костяная! — крикнул я.
Она обернулась. Лица у неё не было в привычном понимании: сплошной гладкий панцирь с тремя щелями-глазами, горящими фиолетовым светом.
Она зашипела, и звук этот был похож на скрежет металла по стеклу. Ткачиха Пустоты отпустила трещину и бросилась на меня.
Раньше я бы активировал «Стремительность». Сейчас я просто шагнул вбок. Хотя… наверное бы и тогда не активировал.
Мир снова замедлился, хотя я не тратил ману на навык. Мои новые рефлексы работали сами. Ткачиха пронеслась мимо, как танк на холостом ходу. Я увидел каждый сустав её костяных крыльев, каждый мускул под серой кожей, каждый такт её фиолетовых глаз.
Она была медленной. Нет, она была быстрой для обычного человека. Но для меня — до смешного медленной.
Удар.
Я не использовал кинжалы. Просто ударил кулаком в «грудь», туда, где у людей находится солнечное сплетение. Сила 150. Раздался хруст. Ткачиха Пустоты отлетела на десять метров, врезалась в кирпичную стену ограды и пробила её. Пыль, осколки, снежная крошка.
«Упс, — хихикнул Тишина. — Счёт за ремонт от Уса будет больше, чем за постройку».
Существо захрипело, пытаясь подняться. Её костяные крылья сломались, фиолетовые глаза погасли. Я подошёл ближе. Трещина за её спиной начала затягиваться. Без поддержки Ткачихи она не могла существовать в нашем мире. Портал схлопывался.
— Стой… — прошипела Ткачиха. У неё был голос, как у ржавой пилы. — Ты… Резонанс… Ты… Верни…
— Куда верни? В твой мёртвый мир? — я присел рядом с ней. — Извини, дискотека окончена.
— Скоро… все… будем… там… — её глаза вспыхнули в последний раз. — Он… идёт…
И она рассыпалась. Прямо на моих глазах её тело превратилось в серый пепел, который тут же подхватил ветер. От Ткачихи осталась только кучка праха и вмятина в стене. Трещина за её спиной исчезла полностью, оставив после себя лишь лёгкое искажение воздуха.
Я стоял посреди разгромленной площадки и смотрел на пепел.
«Он идёт», — повторил я про себя. Кто «он»? Тот
