пальцем на нижнюю губу, заставляя открыть рот. Средняя сестра задрожала, младшая схватила её за руку. Старшая смотрела на то, как мужчина проводит пальцем по губе, а потом оттягивает пальцем нижнюю челюсть средней. Ту уже била дрожь, она всхлипывала, зажмурив глаза и щипая себя за руку.
Старшая дочь выплюнула горький вязкий комок и залепила им рану в плече. Она сделала шаг вперёд к мужчине и попыталась улыбнуться. Её губы чуть дёрнулись, показав верхний ряд зубов, но и только.
– Я пойду с тобой, – сказала она на грязном наречии хунну. – Я буду послушной.
Мужчина толкнул среднюю сестру на лежанку и подошёл к старшей. Он вытер руку о её голую грудь, усмехнулся.
– Зачем же, – сказал он, надавливая большим пальцем на рану. В глазах у девочки помутилось, она вскрикнула, но всё-таки смогла удержаться и не упасть на колени от боли. Мужчина рассмеялся: – Послушных-то я везде найду.
– Только дай мне с отцом проститься, – едва справляясь с тем, чтобы подбирать слова на языке коварных хунну, смогла выдавить из себя девочка. – Мы его сегодня схоронили.
– Сбежать хочешь? – мужчина улыбнулся. – Мы на рассвете уходим.
Он бросил короткий взгляд на сжавшихся на лежанке сестёр, потом наконец-то убрал руку с плеча девочки. Он почти вдавил липкий комок внутрь раны, и теперь из неё снова сочилась кровь.
– Не вернёшься к утру, я всех тут порублю.
– Я вернусь, – сказала девочка, переводя дыхание. Мать протянула ей новую шерстяную тунику, которую дочь надеялась надеть однажды на свадьбу. Мысль об этом заставила девочку скривиться от боли и стиснуть зубы. Она молча переоделась, стараясь не обращать внимания на наблюдающего за ней чужака. Потом повернулась к нему.
– Но мне нужно будет после прощания с мертвецом молчать. До самой свадьбы, таков обычай, – солгала она. Мать не выдала девочку, хоть и не могла догадаться, что та могла задумать. Мужчина усмехнулся.
– Свадьбы? – он вздохнул. – Ты себя так высоко ценишь?
– Я дочь… – рыкнула девочка, но мать схватила её за руку, и старшая дочь замолкла. Мужчина всё равно понял. Он улыбнулся.
– Так и быть, невеста, – его лицо стало серьёзным. – На рассвете я отрублю головы твоим сёстрам, а матери руки.
Девочка молча поклонилась, укусив себя за щеку, чтобы не сорваться и не закричать на мужчину. Вдвоём они вышли из юрты. Чужак держал руку на её плече. Он что-то сказал другим чужакам, уже разводящим большой костёр посреди аймака. В костёр бросали руки и головы мужчин. У костра стоял человек, без доспехов, но с луком на плече и колчаном на поясе. На нём была шерстяная куртка, а в шерстяные штаны были вплетены шёлковые узоры. У чужака были длинные чёрные волосы и обветренное лицо.
– Он привёл вас, – сказала девочка, указывая на чужака. Мужчина, стоящий рядом с ней, хмыкнул. – Грязный хунну вас к нам привёл.
– И если так? – мужчина не расставался со своим грозным оружием, и девочка несколько секунд глядела на то, как играли на лезвии отблески костра.
– Я хочу его голову, – наконец прошелестел холодный и сухой голос. Девочка лишь тогда поняла, что это сказала она.
Мужчина посмотрел ей в глаза, а затем схватил её за горло. Он сжал шею «невесты», наклонился к ней и смотрел на то, как девочка пытается вздохнуть. Потом поцеловал её в лоб и, разжав руку, расхохотался.
– Ну какой же чудесной женой ты станешь! – сказал он и направился прочь от костра, к свободно пасущимся лошадям. Мужчина подошёл к другому чужаку, в шлеме с перьями неизвестной ей птицы и длинным мечом на поясе. Он что-то сказал тому на ухо, указывая рукой на девочку, и человек в шлеме рассмеялся. Они перекинулись ещё несколькими фразами, и старший чужак несколько секунд раздумывал, кивая и улыбаясь. Потом он сказал что-то ещё, похлопав мужчину, выбравшего девочку в «невесты», по плечу. Тот рассмеялся. Он вернулся к костру.
– Эй, господин, – с улыбкой обратился он к хунну на его языке. Тот поклонился. – Командующий сказал, что вы не нужны нам больше.
Остальные чужаки рассмеялись. Хунну дёрнулся, чтобы вытащить из-за пояса широкий кинжал, но страшное копьё «жениха» отсекло ему руку. Хунну закричал, а девочка поняла, что улыбается. Мужчина отсёк хунну ногу, и тот упал лицом в костёр. Остальные чужаки смеялись, наблюдая за тем, как он попытался выбраться из огня и умирая выхватить свой нож. Он смог встать на одно колено, но, когда его левая рука легла на рукоять оружия, «жених» отрубил ему голову. Залитый кровью, он с улыбкой смотрел на девочку. Та поклонилась.
– Ты не человек, – сказала она на своём языке, так ласково, как только смогла. – Ты степной волк. Таких нужно стрелять из лука, как зверей.
Она прошла мимо «жениха» и остальных чужаков, не оглядываясь. Её разглядывали, и мужчина говорил что-то на своём языке другим чужакам, но девочка старалась не думать об этом. Она знала, что ей нужно сделать. Солнце почти закатилось, но она хорошо знала путь до плоского камня. Когда голоса за спиной стихли, она снова начала напевать слова погребальной песни. Холодное небо было полно звёзд, а луна была такой красной, что казалось, это просто рана от пущенной кем-то стрелы.
Путь назад оказался куда легче. Девочка не думала ни о чём, и её тихий, звонкий голос разносился по степи. «Невеста» даже не поняла, как она так быстро оказалась у затухшего погребального костра. В песне оставались неспетыми ещё три куплета. В ночи блеснули ещё две звезды, но не на небе, а у самой земли. Голодный степной волк, такой же исхудавший и старый, как и напавший на девочку и её брата хищник, пировал у трупа. Его морда была чёрной от крови, а грудь убитого «невестой» зверя была разодрана. Волк смотрел на девочку. Та достала из-за пояса старый нож и сделала шаг вперёд.
– Ты не отнимешь у меня месть, – раздался над степью её звонкий и злой голос. – Уходи.
Волк зарычал, глядя в глаза девочке, но в них не осталось уже ни слёз, ни страха. Она сделала ещё один шаг. Он отступил, выгибая спину. Девочка держала нож на уровне груди, не отводя глаз от голодного степного зверя. Каждый раз, когда она делала шаг, волк тоже отступал на шаг. Девочка дошла до головы поверженного животного и осторожно коснулась обожжённой рукой обломка лука, всё ещё торчащего из фасеточного глаза. Почти притихшая боль снова напомнила о себе, но девочка выдернула обломок из тела. Волк всё-таки прыгнул, целясь в горло маленькой, хрупкой, уставшей добычи.
