девочка тратила напрасно.
Она не смогла. В эти драгоценные мгновения она бросилась к погребальному костру, прикрыв лицо широким рукавом, сунула вторую руку прямо в огонь, не видя ничего из-за жара, дыма и слёз. Она схватила коптящийся лук и горящий колчан, выбросила их на сухую траву и топтала их ногами, пытаясь сбить пламя, и не чувствовала, как на обожжённой руке пузырится и слезает кожа. Она сорвала с пояса свою тетиву, натянула её на лук и вытащила из колчана несколько стрел. Она посмотрела на ещё живого, хотя и страшно израненного, брата, чья рука уже не могла вытащить нож из горла зверя.
Девочка подняла лук, наложила на тетиву стрелу и прицелилась. Она хорошо стреляла, как и каждый, кто дожил до её лет и не умер от голода. Её брат в последний раз попытался выдернуть нож. Щёлкнули челюсти, дрогнула рука, и следом тетива зазвенела. Стрела вонзилась в череп брата, и девочка закричала от ужаса.
Зверь заверещал, вырывая лапу из груди юноши и в гневе поднялся на дыбы. Девочка выронила лук, не веря в то, что только что сделала. На рукоятке лука осталась слезшая с ладони кожа. Уродливое животное снова заверещало и опустилось к телу юноши, вонзая жвала в его лицо. Старшая дочь своей семьи должна была бежать, она уже выронила оружие, но брат в последний раз давал ей шанс. Вместо этого она снова подняла с потрескавшейся земли опалённый лук и положила на тетиву стрелу.
Она закричала, привлекая внимание хищника, и, когда тот поднял мерзкую голову, стрела вонзилась в неё в пальце от окровавленных жвал. Зверь рассвирепел. Он ударил тело юноши лапами, разрывая его на части, и тогда вторая стрела вошла ему в плечо. Уродливое животное прыгнуло, и девочка, обычно сбивавшая в полёте малыша-жаворонка, вновь промахнулась. Стрела улетела к солнцу. Лапы зверя ударили в опалённую землю в шаге от девочки. Кровь всё ещё хлестала из горла хищника, а его задние лапы подкашивались. Девочка услышала стук собственных зубов, но не смогла даже сдвинуться с места. Только сейчас она почувствовала боль в обожжённой руке.
Она стояла и смотрела на тварь. Морда хищника поднялась выше, жвала раздвинулись в стороны, обнажая круглый рот, полный крохотных крючков-зубов. Девочка поняла, что плачет, когда почувствовала соль на губах. С одного из жвал свисал кусочек кожи. Зверь взмахнул лапой, и девочка попыталась отскочить в сторону, но вместо этого лишь неловко дёрнулась и упала на сухую траву. Лапа опустилась за мгновение до того, как девочка смогла вскинуть перед собой лук. Раздался треск дерева, и оружие раскололось надвое. Задние лапы зверя подкосились, он издал надрывный клёкот, но на четырёх оставшихся конечностях всё равно пытался подползти ближе. От зверя несло кровью, кислятиной и сыростью. Старшая дочь воткнула обломок лука в фасеточный глаз, но зверь продолжал ползти. Его лапы едва двигались, он упал грудью на ноги девочки, заливая их кровью. Уродливая голова сдвинулась на палец, зверь дёрнул плечами, подползая ближе к лицу. Девочка надавила на обломок лука, погружая дерево глубже в череп хищника, и зверь наконец-то затих. Она выползла из-под трупа и долго смотрела в бесконечное, лишённое облаков небо. Слёзы не останавливались, не выходило перестать стучать зубами и сжимать сухую траву здоровой рукой. Небо было пустым, холодным и блёкло-голубым, словно радужка мертвеца. Девочка открыла рот, но подавилась всхлипом и смогла только тихо, сдавленно захрипеть. Она прижала обожжённую руку к груди, и от боли слёзы потекли ещё быстрее. Ударила здоровым кулаком по земле, но это не принесло успокоения. Девочка ударила ещё раз и ещё и на четвёртый раз наконец-то смогла закричать во всё горло. Треск погребального костра был единственным ответом.
Старшая дочь своей семьи смогла сесть. Она вытерла слёзы, но они всё равно продолжали катиться по щекам. Девочка поднялась на ноги, коснулась колена здоровой рукой. Её всё ещё била дрожь. Она пнула труп зверя, тот нелепо дёрнул задними лапами. Из круглого рта потекли кровь и гной, вперемешку с обрывками плоти убитого брата. Девочка вырвала из горла зверя нефритовый нож, но из раны кровь уже не лилась. Только ленивая тёмно-красная капля выползла, закупоривая её. Старшая дочь взяла нож двумя руками. Она присела на корточки и с размаху вонзила нож в тело зверя. Выдернула, ударила снова, потом ещё раз. Когда лезвие вошло в грудь поверженного хищника, она перехватила нож одной рукой и начала колоть труп не глядя, в бок, горло, грудь, живот… Слёзы наконец остановились, когда уже сворачивающаяся кровь попала ей на лицо. Девочка ударила в последний раз и выронила нож. Она прикрыла рот рукой, потом поднялась на ноги, не отрывая взгляда от трупа. Из распоротого и разорванного живота зверя вывалился надбрюшный мешок. Он был полон яиц, и девочка увидела в них крохотные хвостики. Яйца были уже оплодотворёнными, и им было нужно только место, чтобы вырасти. Девочка должна была бы растоптать его или бросить в огонь, но ей даже в голову не пришло, что можно так поступать с теми, кто настолько беспомощнее её.
Обожжённая ладонь с каждой секундой болела всё сильнее. Она попятилась назад, а потом и вовсе отвернулась от изуродованного трупа зверя. Пламя от погребального костра стало уже заметно ниже, и огонь не рвался больше к небесам. Ровным низким жаром горели на плоском камне гроб, кизяк и плоть.
Девочка подошла к телу брата. От лица почти ничего не осталось. Выдернув стрелу из головы убитого ею юноши, она попыталась поднять тело на руки. Брат казался слишком тяжёлым. Она обошла тело так, чтобы встать у головы. Закрыла глаза, стараясь не смотреть на то, что осталось от лица. Подхватила тело под мышки, приподняла. Девочка старалась не дышать, но запах крови всё равно бил в ноздри. Она смогла сделать несколько шагов, пока спину не обжёг жар костра. Девочка не смогла поднять брата на плоский камень, к отцу. Всё, на что хватило сил, – это оттащить тело к подножию и забросить в огонь. Брат улёгся рядом с любимым жеребцом, и девочка вытянула руку. Жар был слишком сильным. Она попыталась шагнуть к брату, но вместо этого отступила назад. Девочка снова протянула руку и тут же отдёрнула её.
– Пожалуйста, – разомкнулись сухие губы. – Пожалуйста, братец, угомони жар.
Старшая дочь своей семьи коснулась ногой горящей травы, отскочила назад, сжала кулаки. Обожжённая ладонь вспыхнула новой болью, и девочка почти беззвучно зарычала. Она снова сделала шаг к костру, но ветер переменился,
