сидела, оцепенев. Случайная встреча, к которой я оказалась не готова, вновь выбила из-под ног почву. Она и так была зыбкой, как болотная кочка. Но я старалась на ней удержаться.
Старалась, даже не с того дня, как пришлось покинуть дом, с которым было связано столько надежд, а с момента, когда получила свидетельство о расторжении брака. Равнодушные черные буквы холодно извещали, что брака больше нет. Нас с Олегом больше нет, и не будет.
Теперь у него новая, с иголочки женщина. И новая жизнь в новых обстоятельствах. С ребенком.
Мне же осталась гербовая бумага и фамилия. Заполняя заявление, я указала, что хочу вернуть девичью фамилию. Давно уже пора сменить паспорт, но мне было страшно, и я всё оттягивала момент, когда порвется последняя ниточка, связующая меня с Олегом.
Зубы клацнули. Меня начал колотить озноб. Я неуклюже стянула с себя пуховик и поплелась к ноутбуку. Пока он загружался, обвела комнату тоскливым взглядом. Напольные вешалки. Неуютно. Пусто. Постыло.
Мне 37, а всё мое имущество это несколько сумок с одеждой, коробка с книгами и картины. Зачем я их притащила? Хотела выкинуть, но что-то удержало. Будто намеренно цеплялась за обломки прежней жизни.
И вот сегодня пришло время. Моя фамилия – это первое, что нужно вернуть официально. Теперь я не Ларионова, а Вавилова.
Полина Андреевна Вавилова.
Открыв госуслуги, принялась заполнять заявление на получение нового паспорта. Я понимала, что это лишь один из многих-многих шагов, но нужно сделать хотя бы первый.
Из воздуха неожиданно соткалась уверенность, что, как только я получу новый документ, с новенькой фотографией и старой фамилией, власть Олега надо мной начнет ослабевать. Как, у нанесенной ножом раны, сначала слипнутся края, потом появится корочка, и потом она отвалится. И даже если останется шрам, это будет уже не так больно.
На это потребуется время, но рано или поздно должно сработать.
– Ты с ума сошла? – простонала мама.
Мне пришлось рассказать о разводе. Тянуть больше было нельзя. На Новый год она собралась вместе с дядей Славой приехать в Петербург. Вот это был бы номер, если бы на вокзале ее встретила пополневшая совсем не от беременности дочь и повела бы на автобусную остановку, вместо большого и теплого внедорожника. А потом привезла в крошечную студию на тринадцатый этаж.
– Тебе почти сорок! – с надрывом прошептала мама. – Кому ты нужна будешь!
«Спасибо за поддержку», - мысленно сказала я, но вслух произнесла другое.
– Ты же нужна дяде Славе.
Для мамы мой развод – это страшный сон. Она уверена, что потеряв этот статус, я уже ничего и никогда хорошего в жизни не увижу. Я прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Матрас подо мной жалобно скрипнул.
– Не сравнивай! Я вдова, – отрезала мама. – И потом, у меня есть специальность, я и одна не пропаду, а вот ты…
Я опустила руку с телефоном. Мама завелась надолго. Обрывки фраз долетали на расстоянии. Необязательно вслушиваться. Я знаю их наизусть.
– Полина?! – взвизгнула мама.
Я открыла глаза, кажется, задремала. Пора заканчивать этот монолог, маму не переговоришь и не переубедишь. Хотя, безусловно, она права. Я слишком легкомысленная и никогда не могла продумать жизнь наперед. Я расслабилась, встретив Олега. Поверила, что могу заниматься любимым делом и ни о чем не беспокоиться.
Что ж, теперь я понимаю, что это была ошибка.
Взгляд упал на завернутые в бумагу картины. Вот и мою жизнь так же завернули и прислонили к стеночке. Меня тоже посчитали ошибкой.
Факт обо мне: я никому не нужная стареющая тетка с лишним весом.
* * *
– Здравствуйте… пакет нужен… товары по скидке… наша карта… наличные или карта… спасибо за покупку…
Покупатели давно превратились для меня в тени. Повыше, пониже, побольше, поменьше. Ни лиц, ни их выражения я уже не видела.
– Полина! – звонкий голос вырвал из сонного оцепенения.
Я вздрогнула, подняла глаза и приоткрыла от удивления рот. Захотелось ущипнуть себя – неужели это правда? Не может быть!
Передо мной стояла Дина. Моя лучшая подруга – Динара.
Дина, с которой мы подружились в первом классе. Третьеклашка, слывший грозой младшей школы, подставил мне подножку, и я упала в лужу. Дина шустрым воробышком налетела сбоку и треснула его со всей силы мешком со сменкой по голове. От неожиданности хулиган остолбенел, а когда дошло, кто на него поднял руку, заревел, как бык и двинулся вперед.
– Только попробуй, - храбро крикнул воробышек. – Линара из 7 А знаешь? Это мой брат… Наподдаст так, что костей не соберешь!
Мальчишка что-то заворчал себе под нос и, потирая стриженый ежик волос, отступил.
Бойкая девчонка исчезла так же быстро, как и появилась. Я не успела даже сказать спасибо.
На следующий день, когда я, разбрасывая ногами листья, шла через парк домой, мне на волосы посыпался разноцветный водопад. Вскрикнув от неожиданности, я задрала голову и увидела ноги, свисающие с ветки.
– Залезай сюда, - подмигнула Дина. – Сможешь?
Она сидела на кряжистой ветке клена и ее хитрая мордашка светилась таким удовольствием, что мне немедленно захотелось оказаться рядом. До этого я никогда не лазила по деревьям. Да и вообще вела себя всегда так, как подобает воспитанной девочке.
Так учила мама. Я смутно себе представляла, что она имела в виду, но догадывалась, что лазанье по деревьям в школьной форме, точно не подразумевалось.
Однако к воробышку хотелось, и я сбросила рюкзак, обхватила ствол руками и поставила ногу на шершавый вырост.
– Вон туда… туда ногу сунь, - командовала сверху Дина. – Ага! А теперь здесь хватайся!
Руководствуясь ее нехитрым указаниям, уже через пару минут я пристроилась рядом. Сесть, как Дина, свесив ноги по обе стороны, не решилась. Я же в юбке. А вот набрать целую охапку желтых и оранжевых листьев – это запросто! Их можно кидать сверху и смотреть, как они, кружась, танцуют в воздухе.
Так мы и подружились. Дина училась в параллельном классе, но уже после второй четверти я уговорила маму перевести меня к ней.
Мы взрослели вместе. Обсуждали экзамены, мальчиков, секретничали, делили пополам завтрак и тайком выносили по очереди из дома колбасу для собаки, которая за гаражами родила щенков.
Темы менялись: первые месячные, первый поцелуй, первые слезы от неразделенной любви… Мои слезы. Дина в таком случае лишь дергала плечом и бросала:
– Забей. Он тебя не стоит.
Я ей не верила. Не
