испанской столице, внезапно оставшейся без правительства. Атмосферу, царившую в городе вечером 6 ноября, хорошо передал Михаил Кольцов, советский журналист, которого часто называли личным эмиссаром Сталина и которого Хемингуэй в романе «По ком звонит колокол» вывел под именем Карков:
Поехал в Военное министерство, в Комиссариат. Там почти никого не было… Поехал в резиденцию Совета министров. Дом заперт… Поехал в Министерство иностранных дел. Пусто… В отделе иностранной цензуры метался в истерике знакомый чиновник-референт. Он сказал… что правительство два часа тому назад признало положение Мадрида безнадежным… и эвакуировалось. Сообщение об эвакуации Ларго Кабальеро давать запретил, «чтобы не вызывать паники»… Я поехал в Министерство внутренних дел… Здание было почти пусто… Поехал в Центральный комитет Компартии. Там шло заседание Политбюро в полном составе… Здесь рассказали: Ларго Кабальеро действительно сегодня внезапно решил эвакуироваться и провел это решение большинством Совета министров… Министры-коммунисты хотели остаться, им было объявлено, что подобный акт будет дискредитацией правительства, они обязаны уехать, как и все… Даже виднейшие руководители организаций, ведомств и учреждений до сих пор не уведомлены об отъезде правительства. Начальнику Генерального штаба министр сказал в последнюю минуту, что правительство уезжает… Министр внутренних дел Галарса и его помощник, генеральный директор государственной безопасности Муньос, выехали из столицы раньше всех… Штаб командующего Центральным фронтом, генерала Посаса, разбежался… Я еще раз поехал в Военное министерство… Поднялся по ступеням вестибюля – ни души. На площадке… сидят на двух стульях, как восковые фигуры, два старичка-служителя, в ливреях, чисто выбритые… ждут, пока их звонком не позовет начальство – старое или новое, все равно какое. Анфилада комнат; широко раскрыты все двери… Вот кабинет военного министра… Ни души. Дальше – Генеральный штаб, его отделы, штаб Центрального фронта, его отделы, главное интендантство, его отделы, управление личного состава, его отделы, – анфилада комнат; раскрыты все двери, сияют люстры, на столах брошены карты, документы, сводки, лежат карандаши, исписанные блокноты. Ни души[9].
Никто понятия не имел, как организовать оборону Мадрида, когда правительство покинуло город. Более того, в столице быстро воцарились паника и беспорядок. Социалист Артуро Бареа, глава Бюро иностранной прессы и цензуры, вспоминал в автобиографии «Как ковался бунтарь» (The Forging of a Rebel) о том, как он воспринял новость об уходе правительства:
Когда Луис Рубио Идальго сказал мне, что правительство уезжает и что Мадрид падет на следующий день, я не нашелся, что ответить. Что я мог сказать? Я знал, как и все остальные, что фашисты стоят в предместьях. Улицы были заполнены людьми, которые, исполнившись отчаянной решимостью, вышли навстречу врагу на окраинах своего города. Бои шли в районе Усера и на берегах Мансанареса. Наши уши постоянно улавливали звуки бомб и минометных разрывов, а иногда мы слышали треск винтовочных выстрелов и стрекот пулеметов. И вот так называемое военное правительство собиралось уехать, а глава его отдела иностранной прессы ожидал, что войдут войска Франко… Я был ошеломлен, а он говорил вежливо и спокойно.
Отбывавшее правительство решило поручить оборону Мадрида генералу Хосе Миахе. Тот, кому предстояло стать героем Мадрида, имел достаточно неоднозначное прошлое. В течение нескольких часов он состоял в должности военного министра в компромиссном кабинете, сформированном Мартинесом Баррио в ночь на 18 июля. Уверенный, что мятежники вот-вот победят Республику, он отказался далее занимать этот пост в правительстве Хираля и подпал под обвинения в том, что ранее состоял в членах ультраправого Испанского военного союза. Переведенный командовать 3-й дивизией в Валенсии, он впоследствии потерпел неудачу при попытке взять Кордову и был снят с должности. Таким образом, когда ему дали невероятную задачу организовать оборону Мадрида, он находился не на лучшем счету. Более того, сам он был уверен, что его назначение было осуществлено в рамках заведомо бессмысленной комбинации – нарочно пожертвовать им ради отвлечения внимания. По словам Ларго Кабальеро, реакция Миахи на известие о его неожиданном и, вероятно, нежелаемом повышении состояла в том, что он побледнел и с некоторым заиканием заметил, что, пока он находится в распоряжении премьер-министра, хорошо бы иметь в виду, что его семья находится в тюрьме в контролируемом националистами Марокко и что у него самого там есть деловые интересы.
В тот же день Ларго в качестве военного министра составил вместе со своим заместителем генералом Хосе Асенсио Торрадо приказы по обороне Мадрида. Они были переданы в запечатанных конвертах Миахе, только что назначенному командующим Мадридским военным округом, и генералу Себастьяну Посасу, командующему Армией Центра, с предписанием вскрыть их только в шесть утра следующего дня. Миаха и Посас вопреки указаниям вскрыли свои конверты вечером 6 ноября. Выяснилось, что каждый получил приказы другого; ошибка, которая до сих пор является предметом споров. Миахе было поручено создать из представителей всех партий Народного фронта Хунту обороны и защищать Мадрид «любой ценой». Посас получил инструкции, касающиеся тактических передвижений и создания нового штаба. Тем не менее, по словам Хулиана Сугасагойтии, редактора El Socialista и сторонника Прието, никто в правительстве, и меньше всего Ларго Кабальеро, прекрасно осведомленный о том, что среди военных царит хаос и разброд, не верил, что столицу можно защитить. Покидая Мадрид, премьер-министр, как и Прието, был уверен, что город падет под натиском врага в течение недели.
Однако из-за решения Франко освободить Алькасар в Толедо силы мятежников подошли к Мадриду с задержкой, которая оказалась спасительной для республиканцев. Передышка позволила доставить советскую помощь, которая была оплачена 25 октября отправкой половины золотого запаса Испании в Советский Союз. Шаг этот среди прочего обеспечил Республику отчаянно необходимой ей твердой валютой. Задержка позволила Мадриду получить преимущество от прибытия Интернациональных бригад. Их организовывал и сколачивал Коминтерн, быстро осознавший, что рабочие по всей Европе и Америке горят желанием помочь Испании. Добровольцы со всего мира, стремящиеся бороться с фашизмом, отправлялись в Испанию через Париж, где организацией занимались различные агенты, среди них будущий маршал Тито. Они начали прибывать в октябре и проходили подготовку в Альбасете под руководством бескомпромиссного французского коммуниста Андре Марти. Первые подразделения, которые состояли из немецких и итальянских антифашистов, а также некоторого количества британских, французских и польских левых, прибыли в Мадрид 8 ноября. Их распределяли среди испанских защитников в соотношении один к четырем; бригадиры одновременно повышали их боевой дух и обучали их пользоваться пулеметами.
Известная в республиканской прессе как Интернациональная колонна, Одиннадцатая интернациональная бригада под командованием генерала Эмилио Клебера, также известного как Лазарь (Манфред) Штерн, сыграла решающую роль в обороне Мадрида. Клебер был уроженцем Австро-Венгрии, прошедшим обучение в Академии имени Фрунзе в Москве. Одиннадцатая
