наибольшей вероятностью возьмет город, он ответил: это будет не какая-то из них, а, скорее, «пятая колонна», «люди, которые сейчас скрываются, но поднимутся и поддержат нас, как только начнется штурм». Таким образом фраза «пятая колонна» обрела популярность, а паника в Мадриде усилилась.
Как и Пассионария ранее, Энрике Листер, командир коммунистического «Пятого полка», яростно отреагировал на комментарии Молы. Позже он писал: «Фанфаронство генерала послужило для нас сигналом тревоги и дорого обошлось фашистам. Командование франкистских войск ожидало, что "пятая колонна" выйдет на улицу, нанесет республиканцам удар в спину, создаст панику среди населения. Однако нам удалось в значительной степени обезвредить ее»[10]. Неудивительно, что и население, и политическое руководство, осажденные в охваченном террором городе, были одинаково обеспокоены проблемой внутреннего врага.
Помимо членов «пятой колонны» (многие из которых были вооружены), скрывавшихся в посольствах, многие из них – почти 8000 – содержались в разных тюрьмах Мадрида. Как видно из комментария Листера, никаких различий между «пятой колонной» и правыми заключенными не проводилось. Поскольку мятежники находились менее чем в двухстах метрах от самой большой из тюрем, Карсель Модело в районе Аргуэльес неподалеку от Университетского городка, существовали опасения, что сотни армейских офицеров, находившихся среди заключенных, могут составить основу новых подразделений националистической армии, которая, похоже, вот-вот возьмет столицу. С конца дня 7 ноября формальная общая ответственность за заключенных лежала на молодом коммунистическом генеральном секретаре ОСМ Сантьяго Каррильо, который только что был назначен Хунтой обороны Мадрида уполномоченным, отвечавшим за поддержание общественного порядка. Тот факт, что он занял столь важную должность в возрасте двадцати одного года, указывает на его особые отношения с русскими. Среди советского персонала, находившегося в то время в Мадриде, были генерал Ян Павлович Берзин, бывший глава советской военной разведки, и Михаил Кольцов, официально журналист, но пользовавшийся столь огромным влиянием, что это наводило на предположения, что на самом деле он был глазами и ушами Сталина в Мадриде. Кольцов высказывал тревожные опасения, услышав сообщения о том, что заключенные с радостью предвкушают свое скорое освобождение и присоединение к силам мятежников. Он, Берзин и другие русские советники настаивали на том, что не эвакуировать опасных заключенных было бы самоубийством. Собственный дневник Кольцова содержит много упоминаний некоего Мигеля Мартинеса, возможно, агента Коминтерна из Латинской Америки, достаточно влиятельного, чтобы давать советы на самом высоком уровне. Широко распространено мнение, что Мигелем Мартинесом был не кто иной, как сам Кольцов, не в последнюю очередь потому, что при встрече в Москве Сталин в шутку назвал его «дон Мигель». Тем не менее недавно появились предположения, что Мигель Мартинес действительно существовал и был другим, глубоко внедренным советским агентом, который некоторое время находился в Испании.
Кем бы ни был на самом деле Мигель Мартинес, в дневниках Кольцова утверждается, что именно он лично убедил коммунистов эвакуировать заключенных, хотя гораздо более вероятно, что в этом сложном процессе участвовало много людей. Так или иначе, факт тот, что утром 7 ноября, за несколько часов до первого официального заседания Хунты обороны Мадрида, Кольцов / Мигель Мартинес отправился к Педро Чеке из Центрального комитета Коммунистической партии и настоятельно призвал его начать эвакуацию заключенных. Также вероятно, что в течение дня, пока формировалась Хунта обороны, вопрос об опасности, которую представляли собой заключенные, обсуждался представителями коммунистов и самим Миахой. Этот вопрос, безусловно, стоял в центре их внимания.
Документ, обнаруженный в 2005 году журналистом Хорхе М. Реверте, свидетельствует, что после первого заседания Хунты, которое началось в 18:00 7 ноября, состоялась частная встреча между представителями недавно созданной Делегации общественного порядка, руководимой Каррильо, и местной федерации НКТ. Поскольку коммунисты имели власть в городе, а на окраинах было много контрольно-пропускных пунктов анархистов, такая встреча имела смысл. К сожалению, имена участников этой встречи, а также точное время ее проведения в документе не указаны, хотя можно предположить, что дело было поздно вечером или ночью 7 ноября. В документе зафиксировано, что присутствовавшие решили разделить заключенных – ранее уже разнесенных по разным категориям – на три группы. Судьбой первой группы, состоящей из «фашистов и опасных элементов», была «немедленная казнь», «с ответственностью за сокрытие». Вторую группу заключенных, считавшихся сторонниками военных мятежников, но менее опасных в силу возраста или профессиональной принадлежности, следовало эвакуировать в Чинчилью, неподалеку от Альбасете. Третью группу, к которой отнесли наименее политически вовлеченных заключенных, предполагалось освободить. Хотя относительно этого документа остается несколько вопросов, его недвусмысленное содержание заключается в том, что эвакуация, меры в связи с которой уже были приняты Педро Чекой в ответ на предложение Кольцова / Мигеля Мартинеса, теперь была одобрена анархистами, готовыми участвовать в ее практической реализации.
В данном случае конкретные приказы об эвакуации заключенных были подписаны не Каррильо и не кем-либо из членов Хунты обороны, но заместителем руководителя Генерального управления безопасности, полицейским Висенте Хираута Линаресом. Не было обнаружено и прямых приказов о казни заключенных. Тем не менее около 1200 из них погрузили в двухэтажные автобусы. В восемнадцати километрах от Мадрида, в окрестностях деревень Паракуэльос-дель-Харама и Торрехон-де-Ардос, их заставили выйти и расстреляли. На протяжении ноября были убиты около 2500 человек. Это крупнейшее за все время войны разовое злодеяние на республиканской территории, и его чудовищность едва ли становится меньше, даже если принять во внимание особые условия в осажденной столице. Коммунисты впоследствии будут утверждать, что автобусы были перехвачены на контрольно-пропускных пунктах анархистов на окраинах Мадрида. Верно, что улицы в Мадриде контролировались в основном коммунистами, а дороги из города – анархистами. Однако документ, обнаруженный Реверте, предполагает, что обе группы сотрудничали друг с другом. Вплоть до своей смерти в 2012 году Каррильо постоянно повторял, что в хаосе бегства правительства в Валенсию, при недостаточном количестве солдат, чтобы прикрыть входы на улицы, по которым мятежники могли войти в город, было мало планирования и много импровизации. Это правда, однако не может быть никаких сомнений в том, что его Делегация по общественному порядку была тесно связана с организацией, если не с практическим осуществлением, резни в Паракуэльосе.
Разумеется, возможно, что конвоирам заключенных, проникнутым горячей ненавистью к приближающимся мятежникам, достаточно было бы и намека на то, что им пора взять исполнение закона в свои руки. В сообщениях норвежских и аргентинских поверенных в делах утверждалось, что среди тех, кто сопровождал заключенных, была печально известная группа головорезов во главе с Агапито Гарсией Атадельем, членом ОСМ, взявшим на себя задачу искоренять представителей «пятой колонны». Его банда, самостийно оформившаяся как бригады уголовных расследований, известная также как «Утренний патруль», далеко вышла за рамки поставленной задачи, без разбора
