свои усилия, направленные на взятие Мадрида. Пока республиканцы готовили контрнаступление, силы националистов под руководством генерала Оргаса начали мощную атаку через долину Харамы на шоссе Мадрид – Валенсия к востоку от столицы. Здесь республиканские войска, усиленные Интернациональными бригадами, яростно оборонялись. Они не были готовы ни к интенсивному артиллерийскому огню националистов, ни к тому, что мавританские наемники владели особой способностью незаметно перемещаться на местности. Битва в долине Харамы кончилась примерно тем же, что и бои за дорогу на Ла-Корунью. Фронт националистов продвинулся вперед на несколько миль, но стратегического преимущества те не добились. Республиканские силы вновь продемонстрировали, что, несмотря на свою героическую храбрость в обороне, сил для контрнаступления у них оставалось мало. И опять потери были огромными. Республиканцы потеряли 25 000 человек, включая многих лучших британских и американских бойцов бригад, а националисты – около 20 000 человек. Споры между генералом Миахой и генералом Посасом, главой Армии Центра, не способствовали успехам республиканцев. Поскольку долина Харамы попала в зону ответственности Посаса, Миаха отказывался посылать туда войска, пока правительство не назначило его командующим всей зоной. Основную тяжесть боевых действий вынесли на себе именно Интернациональные бригады. В один из дней британский контингент был почти полностью уничтожен.
После нескольких патовых ситуаций на Франко начали давить немцы и итальянцы, требуя быстрой победы. В любом случае ему отчаянно нужен был какой-то отвлекающий удар, который дал бы хоть какую-то передышку войскам, изнуренным ожесточенными боями на Хараме. Было решено нанести удар по Гвадалахаре, в шестидесяти пяти километрах к северо-востоку от Мадрида. Генералиссимус счел это идеальным способом отвлечь республиканские войска от Харамы. Итальянцы между тем после своего триумфа в Малаге стремились действовать смело, решительно и инициативно. 1 марта Франко согласился на итальянское предложение замкнуть кольцо вокруг Мадрида с помощью совместной атаки итальянцев на юго-запад от Сигуэнсы в направлении Гвадалахары, поддержанной за счет наступления войск националистов от Харамы в направлении Алькала-де-Энарес, к северо-востоку от Мадрида. 8 марта итальянцы под командованием генерала Америго Коппи прорвали было оборону республиканцев. Однако к вечеру стало ясно, что обещанная Франко атака от Харамы не состоялась. Это позволило республиканцам перебросить подкрепления с позиций у Харамы.
Быстро продвигаясь к Мадриду, итальянцы слишком растянули свои коммуникации. К тому же их настигла сильная снежная буря. Из-за непогоды колонны Коппи оказались в еще более невыгодном положении. Оснащенные для африканских операций, они не были готовы к сильному снегопаду с дождем и гололеду. Их самолеты, взлетавшие с импровизированных аэродромов, застряли в грязи и стали легкой добычей для республиканских ВВС, которые действовали с постоянных аэродромов почти в стандартном режиме. 12 марта республиканские войска, подкрепленные батальоном Гарибальди Интернациональной бригады и советскими танками, контратаковали. Итальянские легкие танки с неподвижными пулеметами оказались уязвимы для русских Т–26 с пушкой, установленной на вращающейся башне. Пока Роатта отчаянно просил об обещанной южной руке клещей, Франко увиливал, неубедительно заявляя, что генералы игнорируют его приказы.
В течение пяти дней, к сильному разочарованию Муссолини, итальянские войска были разгромлены. Немецкому послу в Риме Ульриху фон Хасселю дуче сказал, что ни одному итальянцу не будет позволено вернуться живым, пока победа над Республикой не сотрет позор Гвадалахары. Офицеры Франко пили за «испанский героизм, какого бы цвета он ни был». Поражение в Гвадалахаре – первое для фашизма – имело много измерений: погоду, низкий моральный дух, неподходящее снаряжение итальянцев и упорную храбрость республиканцев. Тем не менее, если бы обещанное наступление Франко произошло, результат мог бы быть совсем другим. Неспособность генералиссимуса задействовать собственные войска и его очевидная готовность отправить итальянцев на кровавую бойню, чтобы их убивали республиканцы, неизбежно наводит на мысль, что он просто использовал людей Роатты в качестве пушечного мяса в рамках своей стратегии: разгромить Республику путем медленного и постепенного истощения. В лучшем случае он повел себя так, как будто итальянцы совершали некий отвлекающий маневр, чтобы облегчить положение его войск, увязших на Хараме. Итальянцы полагали, что участвуют в крупной совместной операции, – Франко же не только не оказал той поддержки, которую они ожидали, но и взвалил на их плечи всю тяжесть боя, пока его собственные подразделения перегруппировывались.
В военном отношении Гвадалахара была лишь незначительной победой в обороне, но для морального духа она стала огромным триумфом республиканцев. Было захвачено много ценного вооружения и снаряжения, а также документы, которые доказывали, что итальянцы были регулярными военнослужащими, а не добровольцами. Однако Комитет по невмешательству отказался принять эти доказательства, поскольку они не были представлены страной, находящейся в Комитете. И чтобы подчеркнуть, что Республика не может ожидать от Комитета никакой помощи, никто не протестовал, когда итальянский представитель Дино Гранди повторил заявление Муссолини фон Хасселю. 23 марта Гранди объявил, что ни один итальянский солдат не будет отозван, пока не будет обеспечена победа националистов.
Ноэль Монкс отправил сообщение о поражении фашистов в Daily Express, опубликованное с его подписью. Журналиста вызвали к Франко и пригрозили казнью. В итоге его просто выслали из контролируемой мятежниками Испании. О своей встрече с Франко Монкс писал: «Он был пузатым даже тогда, в этот мартовский день 1937 года, когда я стоял перед ним. Для лидера военного мятежа, который продолжался уже почти девять месяцев, он обладал самой невоенной фигурой, которую мне когда-либо доводилось видеть. Казалось, массивный стол, за которым он сидел, поглощал его. Его лицо было дряблым, а глаза, вперившиеся в меня, были бы хорошим реквизитом для игры в мраморные шарики, такими жесткими они казались».
24 марта 1937 года Висенте Рохо был повышен «за боевые заслуги» до звания полковника. Республиканцы держались, но это была все более отчаянная борьба просто за выживание. Что делало их положение еще более ужасным, так это ожесточенные политические конфликты, бушевавшие – причем чем дальше, тем больше – в республиканском лагере из-за того, как следует вести борьбу. Интенсивность этих разногласий вскоре достигла той точки, когда разразилась гражданская война внутри гражданской войны.
Глава 7
Политика за линией фронта: реакция и террор в Граде Божием
Если Сталин, помогая Испанской Республике, соблюдал осторожность, то Гитлер и Муссолини не сдерживали себя в помощи Франко. Отношение Сталина было кратко сформулировано в его наказе высокопоставленным советникам из СССР, отправленным в Испанию: «Держитесь вне досягаемости артиллерийского огня». Однако не менее важными, чем объемы иностранной помощи и та степень энтузиазма, с которой она предоставлялась, были подразумеваемые дополнительные условия. Фашистские державы стремились получить право вмешиваться во внутренние дела Испании в качестве бонуса за свою помощь. Дело было не только в том, что немецкие
