в силах превозмочь и отбелить
Того, что было брошено вдогонку.
Теперь другая стать, иное нынче я.
Теперь шумит созревшее безумие.
Листами падают на чрево бытия
Страницы книг былого остроумия.
«И может, тысячу раз я не прав…»
И может, тысячу раз я не прав,
Но теперь моё это дело.
Я копаюсь в своих грехах,
По раздумью иных, неумело.
И всё больше бьёт метроном,
Так в виске отзывается остро.
Ну зачем тебе это всё?
Будь никем, стань собой.
Калиостро
Поезд
Мчался поезд морозной ночью,
Разрывая прожектором мглу.
И по рельсам бились колёса,
Спотыкаясь о шпальный редут.
А над ним бесконечное небо,
Тихий свет ясных звёзд вдали.
И луна в молчании белом
Суету забирала с Земли.
Только поезд мчится упрямо
По накатанной колее.
Никуда, лишь вперёд и прямо,
И обратной дороги нет.
Ну, а небо – чем дальше, тем шире.
И спокойствием манит своим.
Словно только что мир был создан,
И всё дышит дыханьем одним.
В этом поезде в душных вагонах
Люди спорят, смеются, молчат.
И в житейских пустых разговорах
Ожидают прибытия час.
И несётся тот поезд в клетке
По отрезку от А до Б.
На затерянной в бездне планетке
У галактики в рукаве.
«Тихо, тихо на тоненьких ниточках…»
Тихо, тихо на тоненьких ниточках
Пробираются к сердцу сомнения.
Может быть, это всё же хронически —
Жить не в лучшем своём сочинении.
«Ночь моргала фонарями…»
Ночь моргала фонарями,
Спал плацкарт, задрав носы.
И куда-то убегали
Две блестящих полосы.
И бежала жизнь по рельсам
Перестуками колёс.
Ничего не понял в этом,
Будто всё и не всерьёз.
«Растворённое утро в кофе…»
Растворённое утро в кофе.
Принуждение снова проснуться.
Обожжённые сном впечатления.
В чём реальность и где очнулся?
Меж мирами натянуты мысли,
Ещё там, но уже сожитель.
Вне границ своих восприятий.
Я вернулся, зачем? Скажите.
«Боги учат уроки…»
Боги учат уроки,
Не просыпаясь во сне,
Через любые пороки
Всё наблюдают извне.
Главное – не потеряться,
Главное – помнить, что Бог.
Боги учат уроки,
На второй оставаясь год.
«Дай другим воздуха. Успокойся…»
Дай другим воздуха. Успокойся.
Выдохни сам повседневности бред.
Всё у иллюзии под присмотром.
Ты же всё чувствуешь, разве нет?
Не приближай небо руками.
И без тебя заколотят твой гроб.
Делай, что должное.
Молчи с дураками.
И разберись с тем, что огрёб.
«Разговоры об этом бессмысленны…»
Разговоры об этом бессмысленны,
Нет ответа, есть только счёт.
Почему человек так корыстен,
Если знает, что он умрёт?
Неужели так много надо,
Чтоб смотреть на мир и дышать,
Оставлять этот мир в покое,
Словно смотрит ребёнок на мать?
Не заигрываться, вживаясь,
И предчувствуя свой итог,
Никого не тянуть, укоряя,
Чтоб понять, что уже не игрок.
«Я у Бога спрашивал…»
Я у Бога спрашивал:
Как дела на небе?
Почему из Дома вон
Гонишь нас ты в степи?
Отвечал мне Господе:
«Сами вы в ответе,
Не гоню я вовсе вас,
Вас и нет на свете!»
«За звездою звезда не ближе…»
За звездою звезда не ближе,
Тихо так, и кругом лунный свет.
Так остры каблучки в Париже.
Под Воронежем спит мой дед.
Трётся, трётся об ось планета —
Бесконечная карусель.
Платим все мы одной монетой,
Спать приходим в один отель.
«Оставаться спокойным сложно…»
Оставаться спокойным сложно.
Оставаться спокойным нужно.
Даже если чувствуешь кожей,
Что вокруг всё стабильно тревожно.
«Жесты мимике сказали…»
Жесты мимике сказали:
«Может, хватит? Целый день
Ты за нами повторяешь
Неотступно, словно тень».
Стоит только нам радушно
К встрече руки протянуть,
Сразу ты свою улыбку
Не замедлишь растянуть.
Вот недавно наш хозяин
Нами показал узор.
Ты такое учудила —
Это, знаешь ли, позор.
Тут и мимика вскипела,
Брови выгнулись мостом:
Хочешь стой, а хочешь падай,
Всё же я зовусь лицом.
Посмотрите на нее!
Ну, подумаешь, лицо.
Мы без лишних там ужимок
Объяснили, где и что.
Ночь приблизилась к рассвету,
Смолкли споры между тем,
А хозяин тех и этих
Был с рождения глух и нем.
«Не осталось сомнений – всё было…»
Не осталось сомнений – всё было.
И потом всё опять повторится:
Та же рожь и сирень у балкона,
Так же колос опять народится.
Тот
