Терентьеву завоевать сердце их одноклассницы Ленки Карасевой. Но чем больше Миша пытается помочь, тем крепче Лена влюбляется не в Диму, а — в Мишу. Помимо лирической линии, главные герои обнаруживают драгоценности, похищенные из местного музея, и в итоге задерживают преступников.
2. Мотивация героев понятна зрителям-детям
Это правило распространяется и на мотивацию взрослых персонажей. Именно сложность мотивировок героев, по сути, определяет возраст целевой аудитории, на которую ориентирован фильм. В семейном фильме нельзя делать мотивом антагониста желание соблазнить маму мальчика. Деньги (как самоцель), с точки зрения ребенка, тоже сомнительный мотив. Деньги, дающие определенную возможность, — это может сработать.
В кинокартине «9 жизней» (режиссер Б. Зонненфельд, 2016, в главной роли К. Спейси), где душа миллионера временно переселилась в кота, главной целью героя является желание построить самый высокий в мире небоскреб. Не деньги, а именно высота здания — понятный мотив для детей, которые на детской площадке могут состязаться в том, кто возведет самую высокую башенку из песка.
3. В основе сюжета — серьезная тема
Мое глубокое убеждение: при работе над семейным фильмом важно уйти от тривиальных высказываний и всевозможных клише вроде «ребята, давайте жить дружно» или «слушайся папу и маму, они плохого не посоветуют». Реальные сборы доказывают, что серьезные, непростые темы, реальный жизненный опыт, положенный в основу детского фильма, — все это может сделать картину настоящим хитом. Расскажите просто о сложном. Сделайте фильм той самой сказкой — «сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок».
В фильме «Частное пионерское 2» смысл истории таков: в любви уступать нельзя даже другу. В любви правила дружбы не работают. За любовь нужно сражаться. Нетривиальная тема четко отразила этап взросления персонажей картины, которые на наших глазах превращаются из детей в подростков. К тому же она была наглядно проиллюстрирована: Парис, которому по сюжету пьесы «Ромео и Джульетта» надлежит умереть, вдруг отказывается это делать и продолжает на сцене сражаться за сердце Джульетты.
Когда я представлял этот фильм в Минске на фестивале «Листопадик», после показа ко мне подошла женщина и сказала: «Вы не поверите — это история моих отношений с мужем и его лучшим другом». Картина, по словам зрительницы, тронула ее до глубины души — тем, что отношения внутри любовного треугольника были очень похожи на ее собственные отношения из прошлого. Когда все скатывается к трюизмам и к банальностям — это, на мой взгляд, гибельный путь для детской картины. Все хотят развлечь детей, рассмешить и чтобы в конце прозвучало что-то вроде «Веди себя хорошо. Слушайся маму и папу». Для современного кинематографа это — тупик.
Все чаще семейные фильмы начинают походить на доверительный разговор родителя с ребенком — когда папа или мама рассказывают ребенку о своей жизни то, чего не прочтешь в книжках. Авторы делятся своим личным опытом. Именно такие разговоры застревают в памяти навсегда, не правда ли?
4. Простая речь лучше, чем устаревший сленг
Конечно, неплохо, когда в сценарии речь взрослых персонажей и детей существенно различается. Когда в кино конкретные герои или представители некоей социальной группы обладают своим, особым лексиконом и мы, закрыв глаза, по нескольким фразам можем определить, кто из персонажей говорит. Это хороший профессиональный уровень. Но если фильм рассчитан на детскую аудиторию, взрослый автор часто пытается писать диалоги между детьми на том сленге, который помнит из своего детства. Возникает шокирующая современного школьника архаика: дети третьего тысячелетия вдруг начинают называть друг друга «кентами» или «чувихами» и предлагают пойти на «сейшн», чтобы там «застебать мочалок».
Молодежный сленг, как и любой другой, выполняет одну из важнейших функций человеческого общения: быстрое распознавание «свой — чужой». Ты человек из нашего круга? Для школьников сленг имеет огромное значение. А значит, доверие к фильму с подобными диалогами будет мгновенно подорвано. Решений два: или не используйте устаревший сленг, или потрудитесь сходить в школу, чтобы послушать, как говорят современные дети. Если автору некогда это делать, возможно, ему просто незачем писать этот проект?
5. Антагонист может исправиться
Преображение антагониста в финале в положительного персонажа наглядно проиллюстрировано в кинокартине «Гринч — похититель Рождества» (режиссер Р. Ховард, 2000). Обозленный на весь мир вредина Гринч (вымышленное зеленое существо вроде лешего) похищает новогоднюю елку у своих счастливых сородичей. В финале картины выясняется, что в детстве его несправедливо обидели. Усилиями маленькой девочки Синди обида Гринча исчерпывается, и он неожиданно становится миролюбивым положительным персонажем. Это важный драматургический элемент семейного фильма.
Семейное и детское кино — это, за редким исключением, единственный жанр, в котором негативный персонаж может превратиться в положительного. Ребенок верит в то, что шалун, если его пристыдить, может перевоспитаться и вернуться в коллектив положительных персонажей. Ребенок сам нередко оказывается в роли подобного «шалуна». Вот почему такой же шанс на перевоспитание ребенок готов дать и Бабе Яге, и Кощею, и Гринчу, и вредному гному. К слову, в этом проявляется гуманизм фильмов для детей. Это наивно и трогательно — верить, что взрослые «плохиши» могут стать хорошими. Тем не менее детское сознание стремится принять окружающий мир во всей его полноте — чтобы никто не оставался за бортом, вне социума. Ребенку жалко каждого персонажа истории. Ребенку неприятна мысль, что кого-то надо попросту уничтожить.
Какой, на ваш взгляд, жанр является прямым антиподом детскому кино? Моя версия — фильм ужасов. Хоррор транслирует зрителю образ мира, где существуют монстры, которых ничем не исправить. Их можно только убить. Антагонист в фильме ужасов — всегда беспощадная, иррациональная агрессивная сущность, «чистое зло». Миссия протагониста — избавить мир от этого Зла. Для этой цели нужен осиновый кол, серебряная пуля, гидравлический пресс. Вопрос о перевоспитании антагониста в фильме ужасов никогда не встает.
После некоторых размышлений я пришел к выводу, что такой образ мира, какой мы встречаем в хоррорах, черпает свое вдохновение в религиозных текстах, где дьявол преподносится как источник немотивированного, иррационального зла, с которым ничего невозможно сделать, кроме как истребить, отправить в ад. Бог и дьявол никогда не примирятся. Они — враги до скончания времен.
Хоррор — единственный жанр, который отражает схожий образ мира. Ни мелодрама, ни драма, ни комедия, ни трагедия, ни детектив, ни мистический фильм не рисуют мир таким же. У антагониста всегда есть причина, почему он начал поступать дурно. Всегда есть первопричина зла. Нередко эта первопричина вызывает сочувствие. Но не в хорроре.
Что еще любопытно: совпадение визуального смакования страданий в хоррорах и подробное описание мучений, которым подвергают праведников и святых, в религиозных текстах. Причина?
