Рафаэля и потрогал раму. — Прикручено болтами к стене. Нам понадобятся лестницы, козлы и инструменты. Я найду рабочих, Шарп, а вы их защитите.
— Тут одним батальоном не обойдешься, — прокомментировал Шарп. — Место чертовски огромное, и входов полно.
— Герцог посодействует, — легкомысленно бросил Фокс и обернулся на крик. К ним решительным шагом приближался возмущенный бородач.
— В галереях запрещено находиться с оружием! — орал он.
Харпер вскинул свое залповое ружье и направил его на приближающегося человека. Тот, возможно, и кричал по-французски, но тон его был понятен без перевода.
— Не стреляй, Пэт, — тихо сказал Шарп.
— Вы должны уйти! — Мужчина встал перед Фоксом. — Немедленно!
— Barrez-vous[24]! — парировал Фокс. — Вы в этом музее больше не командуете. Теперь здесь распоряжаюсь всем я!
Громкие голоса привлекли небольшую толпу, которая принялась выкрикивать слова поддержки бородачу, требовавшему, чтобы английские солдаты покинули галерею. Шарп снял с плеча винтовку и в наступившей тишине взвел курок. Щелчок эхом разнесся под высокими каменными сводами.
— Ты, — обратился он к бородачу, — сделаешь то, что он сказал. Пшел вон! — Он ткнул стволом винтовки мужчине в живот.
— Что вы здесь делаете? — спросил тот, заметно убавив тон.
— Ищем краденое искусство, — ответил Шарп.
— Боже правый, это же величайшее собрание в мире! Это сама цивилизация! Вы не можете осквернять это...
Шарп снова ткнул его винтовкой.
— Мы можем делать всё, что нам заблагорассудится. У нас есть оружие, а у вас его нет.
— Искусство должно остаться здесь. — Мужчина едва не плакал. — Париж является центром цивилизации, месье! Вполне справедливо, что величайшие произведения мирового искусства собраны...
— Должны быть возвращены их законным владельцам, — прорычал Шарп. — А теперь катись к чёрту!
— Я протестую...
— Пэт! Если он скажет еще хоть слово, — Шарп говорил по-французски, пусть Харпер его и не понимал, — всади заряд дроби в задницу этой бабе.
— Сэр?
— Шарп! — запротестовал Фокс.
— Наведи залповое ружьё ей на задницу, — повторил Шарп по-английски.
— Слушаюсь, сэр! — Харпер ухмыльнулся и направил ружье на огромное полотно. Этой угрозы хватило, чтобы бородач попятился. Толпа росла и напирала, но габариты Харпера и лицо Шарпа удерживали людей на расстоянии.
— Пошёл! — рявкнул Шарп на бородача. — Вали давай! Живо!
— Нам тоже пора, — сказал Фокс, когда возмущенный чиновник поспешно ретировался. — Пожалуй, время обеда.
— Вы здесь закончили? — спросил Шарп.
— На сегодня, полагаю, да. — Фокс явно опасался враждебности толпы. Шарп разделял его опасения, но вид взведенной винтовки и залпового ружья Харпера держал людей на почтительном расстоянии. Кое-кто последовал за тремя солдатами к выходу, выкрикивая, что произведения искусства принадлежат Франции.
Фокс повел их на восток. Отойдя недалеко от музея, он остановился и указал на большую каменную арку, стоявшую на другом конце открытого пространства.
— Триумфальная арка Бонапарта, — сказал он.
— Я думал, он строит её на Елисейских полях?
— Та новая. В два раза больше этой. Видите четырех коней наверху? Они украдены из Венеции и должны вернуться обратно. Работы у нас будет невпроворот!
Шарп посмотрел на четверку коней.
— Из чего они сделаны?
— Бронза. И они очень древние. — Фокс зашагал прочь, вынуждая Шарпа и Харпера следовать за ним. — Впрочем, венецианцы сами украли их из Константинополя, — обронил он, обернувшись.
— Так почему бы не отправить их назад туда?
— Потому что мы любим венецианцев и не любим турок, разумеется. Обед!
— Чтобы снять этих коней понадобится подъемник, — заметил Шарп, догоняя Фокса. — Советую обратиться к королевским инженерам.
— К инженерам? Зачем?
— Каждый такой конь весит тонны две, не меньше.
— Королевские инженеры, отличная мысль! Вы сможете договориться?
— Лучше вы спросите герцога, Фокс. У него в штабе есть инженер.
— Боже правый! Вы полковник, неужели не можете просто отдать парням приказ?
— Не без санкции герцога. Вам также понадобятся фургоны и тяжеловозы.
— Раз вы так говорите, Шарп... О, а вот здесь подают великолепную еду. Превосходно!
Харпер остановился прежде, чем Фокс успел войти в ресторан. Он смотрел через улицу с выражением чистейшего восторга на широком лице.
— Боже, храни Ирландию, — пробормотал он, — вы только посмотрите на это!
Он глядел на длинный фургон с высокой клеткой во весь кузов. На деревянном борту фургона было написано «Scimmie». Это Шарпу ни о чем не говорило, но затем он увидел движение внутри клетки и фигуру, метнувшуюся вверх по лестнице.
— Это же обезьяна! — воскликнул Харпер и, сияя, бросился через улицу к небольшой толпе, собравшейся у фургона. Шарп последовал за ним. В огромной клетке было не меньше двадцати обезьян. Они носились вверх и вниз по полудюжине длинных лестниц. Все зверушки были наряжены в маленькие красные жилеты. Одна из них сорвала шляпу с прохожего, что вызвало одобрительный гул, затащила её сквозь прутья и взобралась на верхнюю перекладину, где принялась тереть шляпу между ног.
— Дрессированные обезьяны, — Фокс подошел следом за Шарпом. — Вульгарные маленькие твари.
— На мой взгляд они забавные.
— Вы только посмотрите на него! — в восторге воскликнул Харпер, глядя, как обезьяна мочится в украденную шляпу. — Ох, ну и умора!
— Вы что, никогда раньше обезьян не видели? — осведомился Фокс.
— Ни разочка, сэр, — ответил Харпер.
— А я них нагляделся в своё время, — вставил Шарп, — в Индии. На всю жизнь хватило.
— Славные зверушки, — смеясь, заметил Харпер.
— Вороватые мелкие ублюдки, — отрезал Шарп. Он вспомнил, как мартышки в Гавилгхуре обожали тащить всё, что под руку подвернется. Гавилгхур! Моррис тогда командовал ротой и струсил перед самым проломом. Шарп отчетливо помнил ту яростную рубку, вопли врагов, кромсавших его кривыми клинками, грохот мушкетов, под который он карабкался вверх, и свист осколков гаубичных снарядов, прорезавших напоенный пламенем воздух. Помнил он и перепуганных обезьян, забившихся в казематы и верещавших от ужаса. Тогда ему было их жаль. — Пора бы и пообедать, Пэт.
— Да я бы на этих ребят весь день смотрел! — отозвался Харпер.
— Можете оставаться и смотреть, — бросил Фокс, — а мы идем есть.
— Они и после обеда никуда не денутся, Пэт, — сказал Шарп.
— Думаете,
