сэр?
— Ты на фургон посмотри. Такую махину замучаешься с места сдвигать.
— Пожалуй, вы правы, сэр.
Шарп заколебался, следуя за Фоксом в ресторан. Заведение явно было не из дешевых. Столы, накрытые льняными скатертями, стояли под сверкающими хрусталём люстрами. К тому же в заведении было людно, все посетители были дорого одеты, и немало из них, заметил Шарп, носили французские мундиры с золотым шитьем. Когда троица вошла, в большом зале воцарилась тишина.
— Мы им явно не по нраву, — прошептал Шарп Фоксу.
— Было бы странно, будь иначе! — отозвался Фокс и щелчком пальцев подозвал официанта. — Нам столик на троих, — потребовал он. — Меня здесь знают, — добавил он, повернувшись к Шарпу, — а кормят тут отменно.
Место нашлось, хотя Фокс и поворчал, что столик стоит слишком близко к дверям кухни. Других вариантов не было, и они уселись на хрупкие стулья. Шарп прислонил винтовку к стене, а Фокс тем временем заказывал вино.
— Для начала, пожалуй, «Сансер»? Вас устроит, Шарп?
— Благодарю. — Шарп сидел спиной к стене и ловил на себе враждебные взгляды. Других британских солдат в зале не было, зато добрая четверть посетителей щеголяла во французской форме. Видимо, они жили в городе и не спешили отступать за Луару.
— Заказывать буду я, — продолжал Фокс. — У вас есть какие-то особые предпочтения, сержант?
— Кровяная колбаса, — с энтузиазмом предложил Харпер.
— Здесь подают весьма недурный буден[25], с него и начнем, — решил Фокс. — Вам подходит, Шарп?
— Как скажете, Фокс. — Ричарду было не по себе. Они с Люсиль бывали в ресторанах Кана, но в таких изысканно-роскошных местах ему обедать не приходилось. Он кожей чувствовал витавшую в воздухе неприязнь, особенно от соседнего столика, где сидели шестеро мужчин. Трое были в мундирах и даже не пытались скрыть своего презрения.
— Жареная курочка тоже бы не помешала, — вставил Харпер. Ресторан ему явно нравился. Он с любопытством разглядывал картины и колонны. — Шикарное место, — добавил он.
Принесли вино, затем вторую бутылку, и Фокс заказал основные блюда.
— Вы ведь не против чеснока? — уточнил он у спутников. — Блюдо довольно пряное.
— Чеснок нас не пугает, — ответил Шарп.
— Я съем что угодно, — заявил Харпер, — лишь бы этого было много.
— Вам понравится, — пообещал Фокс. — Цыпленок «Маренго».
— Маренго? — хмыкнул Шарп.
— Говорят, повар Наполеона придумал это блюдо сразу после битвы. Продуктов под рукой было мало, вот он и использовал всё, что смог найти. Курица, масло, чеснок, яйца и речные раки.
— Звучит паршиво, — заметил Шарп.
— Нам бы лучше подали цыпленка «Ватерлоо», — весело вставил Харпер. — Огромных чертовых цыплят, зажаренных с картошечкой.
Мысли Шарпа переключились на Ланье, так называемом герое Маренго.
— По крайней мере, с этим ублюдком теперь придется разбираться пруссакам, — произнес он.
— О чем это вы, Шарп? С кем разбираться?
Шарп не собирался говорить это вслух, поэтому лишь пожал плечами:
— С Ланье.
— И то верно, пусть пруссаки готовят этого гуся. Теперь это уже не наша проблема.
— Ещё сегодня утром была наша, — напомнил Шарп.
— Он попытался и потерпел неудачу. — Фокс пригубил вино из второй бутылки. — Великолепно! — Он жестом велел официанту наполнить бокалы. — С «Ла Фратерните» покончено, Шарп. Оно погибло при Ватерлоо. У меня сложилось впечатление, что у Ланье в доме Делоне осталось всего несколько человек, и они там лишь для того, чтобы охранять предприятие вдовы, пока та водит вокруг пальца сборщиков пошлин.
— Впечатление?
— Я был в том подвале. Видел от силы одиннадцать человек. Пруссаки вполне способны их обуздать. Наша же задача — вывезти из Лувра тысячи картин и скульптур, не спровоцировав при этом волнения среди французов. Париж пребывает в глубоком заблуждении, будто он центр цивилизации и достоин владеть всеми сокровищами мира. Им не понравится, когда мы начнем их забирать.
Харпер не слушал. Лицо его налилось кровью, он яростно уставился в стену.
— Что такое, Пэт? — спросил Шарп.
— Просто послушайте, — процедил Харпер, сжимая кулаки.
Люди за соседним столиком громко переговаривались, и один из них, высокий мужчина во французском пехотном мундире, говорил громче всех. Было очевидно, что он хочет быть услышанным, но язык был странным. Фокс тоже прислушался.
— Я владею семью языками, — заметил он, — но этого не знаю.
— Гэльский, — со злостью ответил Харпер.
За соседним столом раздался взрыв смеха. Было видно, что верзила переводит свои слова спутникам. Шарп уловил одно слово из перевода: «traître».
— Предатель? — тихо спросил он.
— Этот подонок говорит, что я предатель Ирландии, — прорычал Харпер. — Что любой истинный ирландец должен сражаться против англичан.
Верзила явно узнал ирландский акцент Харпера и видел, что его слова привели здоровяка в зеленой куртке в ярость.
— Остынь, Пэт, — сказал Шарп.
— О, я совершенно спокоен, сэр.
— В этой стране полно ирландских мятежников, — заметил Фокс.
— Казалось бы, им стоит держаться подальше от нашей армии, — предположил Шарп.
— Сомневаюсь, что Герцогу есть до них дело, — отозвался Фокс и обернулся к соседнему столику, где верзила снова заговорил слишком громко. В ресторане почти все смолкли, почуяв назревающую драму и предвкушая зрелище.
— Господи Исусе! — выругался Харпер и отодвинул стул.
Шарп положил руку ему на плечо, удерживая.
— Я сам его заткну, Пэт.
— Это мой бой, сэр, — парировал Харпер. Он поднялся, и верзила, видимо, опешив от габаритов своей жертвы, замолчал.
Харпер подошел к столу и навис над верзилой.
— Голод, гребанный ты, кусок дерьма, — прорычал он, — голод загнал меня в эту армию, а ты мне собрался обед испортить.
Тот, казалось, собрался было ответить, но Харпер наклонился и схватил его за голову. Огромной левой ладонью он сжал череп мужчины, а правой с силой широко раскрыл его челюсть. Запрокинув голову задиравшего его ирландца, он смачно плюнул прямо в его раззявленный рот.
— Произнесёшь ещё хоть слово, — добавил он, — и я вырву тебе язык.
Он захлопнул рот бедолаги и вернулся к своему столу. Сев на место, он выглядел весьма довольным собой.
— Беда в том, — тихо произнес он, — что он прав. Мы и вправду
