мне делать то, что сказано, а Ланье оставить пруссакам.
— По-моему, разумно. Жена капрала Коллинза, думаю, справится.
— С чем справится?
— С курткой! Она с иглой управляется мастерски.
— Не нужна тебе обезьяна, — прорычал Шарп. Они как раз проходили мимо дома вдовствующей графини. — Зайди туда, Пэт, и вели Прайсу вести Легкую роту к батальону. Мы выступаем.
— Куда именно, сэр?
— В чертов Лувр.
Он шел дальше один, погруженный в мрачные думы. Ланье осмелился послать людей на Елисейские поля с приказом убить его! И если он попытался один раз, то может попытаться снова. И Ланье, несомненно, знал, где расквартирован Шарп, а Шарп только что отозвал людей, охранявших этот дом. И всё ради каких-то проклятых картин!
В доме Люсиль в Нормандии тоже были картины. Рисунок церкви, где она венчалась с покойным мужем, два пейзажа речных лугов, написанные её матерью, а наверху, в спальне, висел мрачный образ Девы Марии. Шарп его терпеть не мог, но Люсиль наотрез отказалась его убирать. Она твердила, что икона очень старая и ценная, а Шарп как-то заметил, что шато нуждается в новой крыше, и в таком случае... Но предложение его не встретило понимания, и Дева Мария осталась на месте, неодобрительно взирая на их постель. Шарп видел азарт на лице Фокса, когда тот составлял список, и подозревал, что Фокс надеется прибрать пару полотен к своим рукам. А что, если и в самом деле так? Сможет ли одна такая картина оплатить ремонт кровли? Его передернуло от этой мысли. В юности он промышлял воровством, но теперь? «Это просто трофеи», — твердил он себе, но мысль всё равно была ему противна. Люсиль бы этого никогда не одобрила, да и, черт возьми, теперь он офицер.
Сержант Реддиш стоял с часовыми, охранявшими лагерь батальона. Он ухмыльнулся Шарпу:
— Рад вас видеть, мистер Шарп.
— Спасибо, Ленни. Честность, черт возьми, тяжело даётся, тебе не кажется?
— Сэр?
— Не бери в голову. — Шарп помедлил. — Кто-нибудь из твоих людей говорит по-итальянски?
— Да они и по-английски-то едва изъясняются, сэр.
«Сам напросился», — подумал Шарп, шагая к палатке Морриса. Майор сидел за походным столом, копаясь в бумагах, но при виде Шарпа нервно вскочил.
— Полковник, — произнес он настороженно.
— Мы выступаем, — бросил Шарп. — Сворачивайте лагерь, готовность через час.
Он оставил ошеломленного Морриса и направился к столам, где добрая половина офицеров батальона доедала остатки давнего обеда.
— Мы выступаем, — объявил он. — Через час! Кто-нибудь из ваших людей говорит по-итальянски?
— По-итальянски? — переспросил капитан Браун, будто впервые слышал о таком языке.
— Пэт Би говорит, — отозвался один из лейтенантов.
— Пэт Би?
— Патрик Би, сэр. Он из того пополнения, что прибыло после битвы, вместе с... — он осекся и кивнул в сторону палатки Морриса.
— Я знаю рядового Би, — сказал Шарп. — Пришлите его ко мне и начинайте собираться.
— Он в роте Гарри Прайса, сэр.
— Значит, скоро будет здесь.
— Куда мы направляемся, сэр?
— В Лувр.
Час спустя батальон построился и Шарп прошел вдоль его рядов, отметив, что, хотя мундиры бойцов слегка и поизносились, мушкеты блестели чистотой. Гарри Прайс привел Легкую роту. Шарп оставил большую часть людей при себе, но отправил Прайса и пятнадцать солдат назад к дому графини с приказом охранять поместье.
— Передай Люсиль, что я буду в Лувре, — велел он Прайсу, — и ради всего святого, береги её и мальчишку.
— Сделаю, — ответил Прайс.
— И забудь о пикете у поместья Делоне, — добавил Шарп. — Этим теперь займутся пруссаки.
Моррис был в седле, и Шарп в очередной раз пожалел, что у него самого нет коня.
— Пэт, — обратился он к Харперу, — Фокс не говорил тебе, куда он девал наших лошадей?
— Сказал, что они в надежной конюшне.
— Я хочу вернуть своего.
— И я!
— Я поговорю с ним, — пообещал Шарп и обернулся. К нему подошел Гарри Прайс вместе с рядовым Би. Щуплый паренек выглядел совершенно перепуганным.
— Сэр?
— Ты говоришь по-итальянски, Би?
— Так точно, сэр.
— Хорошо говоришь?
— У меня мать итальянка, сэр, — ответил Би. — Отец ирландец, а мать из Италии.
— Славный малый, — вставил Харпер.
Шарп достал из кошеля золотой наполеондор и протянул его Харперу.
— Пойдешь с сержантом Харпером, — сказал он Би, — и поможешь объяснить одному итальянцу, что мы покупаем его лестницы. Он с их помощью устраивает представление с обезьянами, но нам эти чертовы лестницы нужнее. — Он посмотрел на Харпера. — Тебе понадобятся люди, чтобы дотащить их, Пэт, так что прихвати с собой остаток Легкой роты. И особо подчеркиваю, чтобы не вздумал никакой обезьяны притащить с собой.
— Да у меня и в мыслях не было, — отозвался Харпер.
— Пойдёшь с нами до Лувра, Пэт, а там вместе с рядовым Би отправишься за лестницами. Притащите эти чертовы лестницы и ничего больше!
— Больше ничего, сэр, — торжественно пообещал Харпер.
Шарп вызвал капитана Джефферсона, своего самого родовитого офицера, и приказал ему доложить генералу Хаскеллу, что он переводит «Личных волонтеров Принца Уэльского» в Лувр.
— Прокляну всё на свете, если мы останемся здесь на бивак, — пояснил Шарп, оглядывая сырой лес. — Разместимся прямо в музее.
Герцог прямым приказом запретил ему подобный шаг, но Шарп рассудил, что нет никакого смысла оставлять галереи без охраны на ночь.
— Скажи Хаскеллу, что это по просьбе Герцога, а потом найди Герцога и скажи, что это идея Хаскелла.
Затем батальон выступил. Шарп шел впереди, Харпер и Би шагали рядом с ним.
— Знаешь, что забавно, рядовой Би? — заговорил Шарп, пока они маршировали на восток. — Меньше двадцати лет назад я тоже был рядовым. А теперь посылаю вестовых к самому герцогу Веллингтону.
— И покупаете обезьяньи лестницы, — добавил Харпер.
— Я к тому, Би, что ты можешь добиться того же!
— Я, сэр?
— Если ты смышлёный и не станешь влипать в неприятности, то почему нет? Станешь сержантом, выучишься грамоте. Армии нужны толковые офицеры.
— Я умею читать, сэр.
— Серьезно?
— Мать научила, сэр.
— Считай, полпути пройдено, — одобрил Шарп. — На Боу-роуд еще стоит кабак «Голова сарацина»?
—
