окрасило стены нашего вигвама сперва в красный, потом в жёлтый цвет. Мы с мамой, тихие и печальные, сидели, опустив головы, на своих лежанках, и с тревогой ждали звука шагов снаружи, хотя знали, что услышать их не сможем – все звуки заглушало громкое пение. Мы со страхом смотрели на дверное полотнище, ожидая, что его сейчас откинет враг, пришедший нас убить.
Как позже нам рассказали в лагере Ворон, первой проснулась и вышла наружу женщина, жившая в одном из вигвамов внешнего круга. Она с трудом поверила своим глазам, увидев вигвам там, где накануне вечером его не было. Она протерла глаза, убедилась в том, что ей ничего не приснилось и не привиделось, и позвала своего мужа. Он тоже протер глаза, увидев то, на что она указывала – одинокий вигвам. Он уставился на него.
– Это не наш вигвам; это вигвам какого-то другого племени равнин, – сказал он ей и крикнул остальным, чтобы те просыпались, выходили и смотрели на то, что появилось ночью рядом с ними.
Все выходили из своих вигвамов, сбегались со всего лагеря, множество людей, и все они уставились на наш вигвам и обсуждать его; несколько вождей решили поговорить с верховным вождем, Пыльным Бизоном, и узнать, что он решит.
Тем временем день окончательно наступил, и один из мужчин, вышедший из толпы вперед, выкрикнул:
– Вы видите, воины, большое черное изображение бизона на этом вигваме? Ну, а я скажу о нем. Я дважды его видел, первый раз на севере, у Большой реки, а потом на юге, там, где река Верхушек Скал впадает в Большую реку. Это вигвам самого большого из враждебных племен, Раскрашенных Щёк[18]. Когда я видел его во второй раз, я увел двух быстрых охотничьих лошадей, привязанных перед ним.
– Хай! Хай! Вигвам врагов! – закричали остальные. – Давайте, друзья, убьем тех, кто находится внутри!
– Да! Да! Убьем их! Прямо сейчас убьем! Вернитесь в вигвамы за оружием, друзья! Быстрее! – кричали другие.
– Нет! Нет! – крикнул Пыльный Бизон, повернувшись лицом к толпе. – Стойте на месте! Слушайте, что я скажу: храбрый, очень храбрый человек, которому принадлежит этот вигвам Раскрашенных Щёк. Он пришел к нам не как враг, но с мирными намерениями, и вы сами можете видеть изображения на его вигваме, священный сверток на треноге за ним, множество лошадей вокруг него: это сильный и богатый жрец Солнца. Так что мы должны выкинуть из головы все воспоминания о том, что его племя – а может, и он сам – сделали нам, и мы должны со всем дружелюбием пойти к нему и приветствовать его в нашем лагере.
– Да! Да! Этот храбрец заслуживает нашей дружбы, даже если он из Раскрашенных Щёк! – крикнул старый воин, которого звали Маленькая Выдра, и множество голосов поддержали его.
Пыльный Бизон подождал – не станет ли кто противиться его решению. Никто не стал.
– Так и будет, – сказал он. – все вернитесь в свои вигвамы, а мы с Маленькой Выдрой тем временем пойдем к вновь пришедшим, приветствуем их и пригласим в нашу страну и в наш лагерь.
Отец закончил песню бизоньей шкуры и, пока он думал, какую из своих священных песен спеть дальше, мама крикнула ему:
– О муж мой! Умоляю тебя, не пой больше. Дай нам услышать приближение врагов! Дай нам выйти наружу, чтобы мы могли видеть их приближение и ждать своего конца.
В ответ он только улыбнулся и тряхнул головой. Он затянул песню древнего бизона – низкую, медленную и печальную. Когда он дошел примерно до середины, волк неожиданно поднял голову, повернул уши вперед и устремил взгляд на вход. При этом мама встала с отцовской лежанки и села рядом со мной, крепко меня обняв. Мы смотрели на дверное полотнище; когда оно стало медленно отходить в сторону, волк спрыгнул с лежанки, его уши прижались к голове, глаза загорелись. Вошел высокий, крепкого сложения мужчина, возрастом около сорока лет, с приятным лицом и такими длинными волосами, что концы его кос почти касались земли. Его рубашка и леггинсы были сшиты из прекрасно выделанной оленьей кожи, а плащи из бизоньей кожи были красиво расшиты иглами дикобраза, как и мокасины. Оружия у него не было, даже ножа на поясе. Мы с мамой сразу это заметили и перестали его бояться. Мужчина постарше, вошедший следом, тоже никакого оружия не носил. Плечо к плечу они стояли между входом и очагом, стояли, склонив головы, пока мой отец не допел до конца свою печальную песню. После этого они посмотрели на него, с улыбкой ответили «Хо! Хо!» на его приглашение и сели на его лежанку, куда он их пригласил.
Высокий сказал на языке знаков, которым пользовались все племена равнин:
– Жрец Солнца из племени Раскрашенных Щёк, мы удивились сегодня утром, когда, проснувшись, увидели твой вигвам с нарисованным бизоном. Скажи нам, откуда ты пришел, почему, и куда пойдешь дальше?
– Я не из Раскрашенных Щёк; я черноногий, знаками ответил отец. – Далеко на севере, в лагере моего народа, я совершил нечто очень плохое. Я ушел оттуда и больше туда не вернусь. Я пришел к вам, Воронам, чтобы жить с вами, если вы позволите мне поставить свой вигвам внутри вашего круга.
– Ты убил одного из черноногих?
– Нет. Нечто другое; нечто, за что мне очень стыдно. Так что я решил уйти на юг, чтобы мысли об этом оставили меня.
– Черноногий, как твое имя?
Отец глянул на меня, и я знаками сказал Воронам:
– Его имя Много Лебедей[19]
Другой, тот что старше, сказал:
– Тот, кто расспрашивал тебя – Пыльный Бизон. Это наш вождь, главный вождь речных Ворон.
Вождь знаками сказал:
– А это – могучий воин, Маленькая Выдра.
– Да. Хорошо. Я понял, – знаками ответил отец.
– Много Лебедей, даже если бы ты принадлежал к племени Раскрашенных Щёк, мы все равно рады тебе, – продолжил Пыльный Бизон. – Ведь и они и твое племя, и еще одно, Полосатые Рты[20] – это один народ, говорящий на одном языке. Долго эти племена воевали с нами, и мы долго воевали с ними, но сейчас, когда вы с нами, мое сердце наполнено радостью. Вы можете прямо сейчас пойти в наш лагерь и поставить свой вигвам рядом с моим.
– И никто не покажет враждебного отношения к вам, – сказал Маленькая Выдра.
– Хорошо. Вы очень благородны. Друзья мои, у меня есть быстрые охотничьи лошади, я дарю по одной каждому из вас. А теперь давайте покурим, – ответил отец, набил трубку, зажег ее
