лагере еще больше мальчиков. Больше всех остальных мне понравился Чёрный Вапити, сын Пыльного Бизона – у него было приятное лицо, он был стройным и хорошо сложенным, он прожил столько же зим, сколько и я, и очень дружелюбно ко мне относился. Мы провели вместе весь этот длинный день, и ближе к ночи он пошел со мной, чтобы помочь мне с лошадьми. От мамы он узнал моё имя – то, которое я носил тогда, данное мне при рождении.
Когда мы были рядом с лагерем, он знаками сказал мне:
– Носящий Перо, я знаю тебя только два дня, но ты мне очень понравился. Как это может быть? А я тебе нравлюсь?
– Да, ты очень нравишься мне, – ответил я.
– Хорошо. Давай, пока Солнце видит нас, слышит нас, станем друзьями с этой минуты и на всю жизнь.
– Твои мысли – это мои мысли. Да, давай станем друзьями, близкими друзьями, и всегда будем едины сердцем.
При этом он улыбнулся. Его глаза были красивыми и словно полны слез; мои, похоже, выглядели так же. Мы обнялись и потерлись щеками. Когда мы шли к лошадям, сердца наши были большими, мы были счастливы.
Нам сказали, что на следующий день состоится большая охота. Поэтому на следующее утро мы с отцом напоили лошадей и отвели их на пастбище, всех кроме пяти – двух быстрых охотничьих, на которых собирались ехать сами, спокойной лошади для мамы и еще двух, на которых собирались погрузить добытое нами мясо и шкуры. Мы искупались и позавтракали.
Солнце было уже высоко, когда охота началась. Нас было больше трехсот охотников, за которыми следовало множество женщин, которые вели лошадей – вьючных и тащивших травуа. Мы вброд перешли реку, поднялись по длинному склону долины и на самом краю равнины налетели на стадо, которое там паслось. Бизонов было множество – коровы, телята, молодые бычки, сотни и сотни. Они сгрудились в кучу и побежали, и стук их копыт по твердой земле был подобен грому. Наши натасканные лошади были такими же охотниками, как и мы; достаточно было выбрать жирную корову, и лошадь гналась за ней, подводила нас к ее боку и при щелчке тетивы сама отскакивала от острых рогов. Так повторялось раз за разом, пока наши лошади не устали и не могли больше гнаться за бизонами, которые усталости не испытывали.
Мы остановились, чтобы они могли перевести дыхание, и оглянулись назад: равнина была черной от мертвых и умирающих бизонов, а там, где погоня началась, уже ходили женщины – они осматривали стрелы в тушах и по ним определяли, каких бизонов убили их мужья. Одновременно те мужчины, которые по каким-то причинам не смогли принять участие в охоте, прибыли со своими женами, чтобы помочь свежевать и разделывать добычу, получив за это свою долю мяса и шкур. Отец убил девять и я пять жирных коров и молодых жирных бычков. Мы отдали всех, кроме двух, которых помогли маме освежевать и разделать, а потом погрузить на вьючных лошадей; при этом мы брали только лучшие части мяса.
При возвращении в лагерь ко мне присоединились мои друзья, Чёрный Вапити и другие. Они завидовали тому, что я принимал участие в охоте и убил нескольких бизонов. Ни у кого из них не было быстрой охотничьей лошади, поэтому им ничего не оставалось, кроме как помочь разделывать добычу старших. Они очень удивились, когда я на языке знаков сказал им, что у черноногих почти все юноши моего возраста имеют таких охотничьих лошадей и принимают участие в охотах.
Еще до заката лагерь Ворон стал красным от развешенного на просушку мяса, а земля вокруг стала белой от расстеленных на ней внутренней стороной вверх шкур. Когда пришла ночь, по всему лагерю звучали шутки и смех счастливых людей, песни и стук барабанов. В нашем вигваме отец раз за разом наполнял и зажигал трубку – к нам один за другим шли многочисленные гости, которые рассказывали о своих военных походах и ку, которые они получали в сражениях с разными врагами. Но никто из ни разу не сказал о походе на черноногих, как и отец не упоминал о том, что у него есть не один скальп Ворон.
Шли прекрасные летние дни. Я ездил верхом, купался, охотился на оленей вместе с Черным Вапити м другими друзьями. Волк всегда был рядом со мной, но к ним никогда дружелюбия никогда не проявлял. Пришла луна Спелых Ягод, и горные Вороны спустились с гор и поставили свои вигвамы недалеко от нас, ниже по долине. Они были не столь многочисленны, как их собратья, речные Вороны – их было не больше двух сотен воинов. Едва их вигвамы были поставлены и над ними стали подниматься дымки очагов, как мой отец с Пыльным Бизоном пошли навестить их предводителей. Вернувшись вечером, он рассказал нам о них: их верховным вождем был Длинный Лук – очень приятный мужчина, красивый внешне, но очень старый, готовый впасть в детство. Его место хотел занять Маленький Рог – это был человек лет около сорока, с неприятным лицом, громким голосом, он был большим бахвалом и, по словам Пыльного Бизона, в племени его не любили, но очень боялись, что он скоро займет место Длинного Лука.
На следующий день и потом я видел в нашем лагере этого Маленького Рога, когда он ходил туда-сюда, навещая разных вождей. Как и говорил отец, лицо у него было очень неприятное. Я заметил, что на левом боку он всегда носит висящий на шнурке через плечо узкий длинный чехол из красного цвета оленьей кожи, богато расшитый иглами дикобраза – несомненно, свой талисман. Мне было интересно, что такое это могло быть.
Настал день, когда отец пригласил попировать и покурить Пыльного Бизона, Длинного Лука и вождей рангом пониже и воинов из обоих племен Ворон – их было всего восемнадцать человек, и среди них был и Маленький Рог со своей противной рожей.
Было выставлено угощение, и трубка пошла по кругу, гости по очереди рассказывали о своих военных походах и ку, полученных в битвах с врагами, и при этом рассказчик всегда повторял рассказ на языке знаков, чтобы отец мог его понять. Они много раз пересчитывали свои ку, все рассказы были похожи один на другой, и все это они рассказывали только для того, чтобы развлечь отца.
Противно ухмыляясь и все время шмыгая носом, Маленький Рог слушал всё это и с нетерпением ждал своей очереди, и, наконец, сказал
