долгую жизнь я видел немало ужасных сцен. Я видел людей, в муках умиравших от ран, полученных ими в битве с врагами, видел и тех, кого затоптали бегущие бизоны, и тех, кого растерзали когти настоящего медведя; но ужаснее всего было то, что последовало после того, как отец доказал ложность ку Короткого Рога. Безмолвно все вожди и воины Ворон смотрели то на лежащие стрелы, то на Короткого Рога, который сидел с открытым ртом, бегающими глазами, вжавшись в спинку сиденья, словно койот в капкане! Длинный Лук, вождь горных Ворон, в этот момент сидел, держа длинную трубку, которая дошла до него. Он положил её перед собой на землю и подался вперед, словно пытаясь встать. Остальные, заметив его движение, тоже выпрямились. Когда же тот вскочил на ноги и стал кричать на лжеца, остальные, как один, сделали то же, они орали во всю глотку: Схватив его за волосы, за одежду и за руки, они вытащили его из вигвама и начали избивать кулаками, палками и тяжелыми плетьми. Они пинали его, таскали за волосы, рвали на нем одежду, называли трусом, лжецом и сукой. Он в это время страшно вопил от боли, эти ужасные крики резали мне ухо, мне стало плохо от всего этого. Со всего лагеря сбежались люди, они окружили нас; мужчины спрашивали, что происходит, женщины испугались, дети плакали, собаки лаяли, выли и бросались друг на друга.
Истерзанный, весь в крови, Маленький Рог уже не вопил, а лежал, как мертвец, и мужчины прекратили избивать его. Пришли его три жены, посмотрели на него безо всякой жалости – их глаза были сухими, губы плотно сжаты, носами они не хлюпали – видно было, что своего мужа они не любили; но все же они его подняли – не особо бережно, и понесли в свой вигвам.
После этого Пыльный Бизон обратился к толпе, к обоим племенам. и знаками повторил всё для моего отца:
– Самый мерзкий из мужчин – тот, кто рассказывает о подвигах, которые никогда не совершал. Он врал много зим, поэтому получил наказание, которое заслужил.
Длинный Лук обратился к своему племени, также повторив все знаками для отца:
– Вы, горные Вороны, дети мои, никогда больше не будете охотиться с Коротким Рогом, и никогда больше не посетите его вигвам и не пригласите его к себе!
– Послушайте меня, речные Вороны: слова Длинного Лука для его детей – это и мои слова для вас. С этой минуты этот человек, считавший обманные ку, для вас мертв! – крикнул Пыльный Бизон.
Потом, когда разошлись, гости моего отца вернулись в его вигвам, и наполовину выкуренная трубка снова была зажжена и пошла по кругу, и отец снова рассказал, как тем давним утром он ранил Короткого Рога и убил его товарища, который, как мы узнали, был воином горных Ворон по имени Бегущая Антилопа. Из всех собравшихся никто не высказал ни малейшей неприязни к моему отцу за о, что он убил одного из их соплеменников, напротив – они очень хвалили его за то, что он рассказал правду о Коротком Роге.
Когда угощение было съедено и выкурена последняя трубка, они поговорили друг с другом, и Пыльный Бизон, переводя все сказанное, знаками сказал отцу:
– Много Лебедей, могучий жрец Солнца, мы посоветовались о тебе; мы знаем, что ты человек добросердечный, щедрый и бесстрашный. Мы полюбили тебя; мы рады, что твой вигвам стоит в одном кругу с нашими, и мы говорим тебе: ты и твои близкие теперь члены нашего племени.
– Вы очень добры к нам. Мы рады быть здесь, с вами. Мы сделаем все, что можем, чтобы заслужить и сохранить вашу дружбу, – ответил отец.
Когда гости разошлись, мама сказала:
– Я надеюсь, что никогда больше не увижу того, что мне пришлось увидеть, и ни о чем подобном не услышу. Наш народ, сиксика, и братские племена – настоящие люди; они никогда не станут бить лжеца, они просто отвернутся от него! Я не хочу быть одной из племени Ворон. Много Лебедей, я хочу, чтобы ты увел нас назад, откуда мы пришли.
– Вороны – хорошие люди, и их страна – хорошая страна; мы останемся здесь! – громко крикнул отец, и мама вышла наружу и долго плакала.
Перед закатом я пошел за нашими охотничьими лошадьми, и Черный Вапити пошел со мной. Он знаками сказал мне:
– Хорошо, что твой отец сказал нам правду о Коротком Роге. Хорошо, что эта противная рожа сполна заплатил за свое вранье.
При этом меня затрясло, и он спросил, не болен ли я?
– Да. Мне плохо от того, что я увидел, – ответил я. – В моем племени никогда никого не бьют, никто не посмеет ударить другого; они для этого слишком горды; они говорят, что так ведут себя только собаки.
Он с удивлением уставился на меня:
– Как же тогда вы, черноногие, наказываете таких лгунов, как Короткий Рог? – спросил он.
– В давние времена был среди нас такой лгун. Он не смог вынести молчания и гневных взглядов тех, кто был прежде его друзьями. Он очень страдал о том, что солгал; он поднялся на вершину утеса и спрыгнул с нее. Его жены не стали забирать его тело и хоронить его, и никто о нем не плакал.
– Вы, черноногие, очень добрый народ, – с улыбкой сказал он.
– Но враги нас боятся.
На это мой новый друг ничего не ответил.
Этой ночью из вигвама Короткого Рога звучали стоны и страшные крики, а утром его жены сказали, что весь он горит и говорит что-то бессмысленное. К ночи жар спал, он затих и успокоился, и стало ясно, что он оправляется от побоев; но никого это не радовало. Шли дни; этого человека мы больше не видели, он выходил только по ночам.
Однажды к маме пришла ее близкая подруга, одна из жён Пыльного Бизона, и знаками сказала ей:
– Прошлой ночью я проходила мимо вигвама Короткого Рога и слышала, как он поет что-то, и голос его был злобным. Я остановилась и прислушалась. Его песня ненависти закончилась, – сказала она, – так тихо, что я едва могла ее расслышать: «Да, этот из Раскрашенных Щёк, который ранил меня в тот давний день, тот, из-за которого мое тело покрыто синяками и шрамами, он не должен жить! О ты, Большие Уши[22], птица ночи, мой помощник! Помоги мне: укажи мне способ завершить его путь!» И потом он снова затянул свою злобную песню. Я подумала: «Он должен быть один. Он
