что перед этим дорожного мастера спрашивал какой-то пожарник из отряда ВОХР. Вохровца и Коломийчука видел также бригадир пути. Начальник Вышгородского отряда ВОХР, вызванный Карпенко по телефону, ответил, что никто из пожарников сегодня не выезжал в Стопачи. Таким образом для Карпенко стало ясно, что и Ярема и Коломийчук были связаны одной задачей: содействовать парашютисту. Он немедленно сообщил об этом генералу.
Только сейчас Карпенко почувствовал усталость. Слезились глаза, хотелось спать. От папирос и голода посасывало под ложечкой.
Но все это поправимо: выспишься, поешь и пройдет. А вот от чувства досады, не покидавшего его ни на минуту, — так скоро не отделаешься. Он понимал, что прошляпил Коломийчука в самом начале. Там, в даме лесника, все шло гладко до появления пограничников. Застигнутый ими врасплох, Карпенко не сразу обратил внимание на нелепость фразы Яремы о 25 рублях. Но об этом хорошо рассуждать сейчас, когда оплошность совершена и через некоторое время видна во всех подробностях. Он может даже успокаивать себя мыслью о том, что это могло случиться с каждым, что были объективные причины, что, в конце концов, надо просто что-то делать, а не терзаться. Но все эти трезвые рассуждения разлетались, когда он вспоминал, что прозевал Коломийчука. А чем это грозит для исхода операции — предположить трудно.
Злость и досада не проходили, но срывать их на ком-то Карпенко еще не умел.
Районный уполномоченный, начинающий полнеть майор, предложил вместе позавтракать, а потом отдохнуть у него. Но отдыхать не пришлось. Не успели они с майором перекусить, как в «Чайную» прибежал сержант и подал Карпенко телеграмму. Генерал Степаничев предлагал ему выехать в Клуш к Лосько и разобраться в сложившейся там обстановке. Капитан ждет его в доме отдыха нефтяников.
Расплатившись, Игорь попрощался с майором.
Глава VI
ДОМ ОТДЫХА
Около Старого схрона собака сразу взяла след. Капитан Лосько со своей группой едва поспевал за проводником. Они выбивались из сил, стремительно поднимаясь в горы по скользкой травянистой тропе. Лосько тяжело дышал. Липкий пот заливал глаза. Ветви колючего кустарника, оттягиваясь, больно били по лицу, рукам, рвали одежду. Более двух часов они почти бежали по лесу, потом перевалили через лохматую гору. Открылся вид на Клуш. Пограничники спустились к подножью; неожиданно под ногами скрипнул гравий: они вышли на широкую аллею дома отдыха нефтяников. Собака остановилась, дернула хвостом, а потом повернула назад, в кусты, правее того места, откуда прежде выскочила на аллею. Она залаяла. В двух шагах от аллеи бросились в глаза примятые кусты и обломанные ветви шиповника. Проводник-пограничник наклонился. Он ползал по траве, его брюки на коленях все ярче и ярче окрашивались в зеленый цвет. Потом он встал и уверенно произнес:
— Здесь пряталось два человека. Это точно.
— Что точно? Что прятались или что — два? — спросил Лосько.
— Два, товарищ капитан. Но откуда быть второму?
Это было неожиданностью. Действительно, откуда второй? Дальше собака след не брала: по аллее с утра прошло много народу — отдыхающие рано отправлялись к реке.
Ефрейтор-проводник говорил не спеша, обстоятельно, как на учебных занятиях:
— Товарищ капитан, они были здесь в кустах еще вчера вечером.
Лосько присел на скамью. Мышцы ног подрагивали после утомительного бега в гору. Он поскреб затылок. Парашютист был здесь вчера поздним вечером или ночью. Где же он провел ночь? Кто второй?
Лосько пытался ответить на каждый из этих вопросов, но не мог. Теперь он не знал, куда двигаться дальше. Минут через пятнадцать он решил сообщить обо всем генералу. От Степаничева последовал лаконичный приказ: «Ждите Карпенко».
Вернувшись с телеграфа, капитан подумал о том, что неплохо бы поговорить с администрацией дома отдыха. Но стоит ли начинать этот разговор без Карпенко? Может быть, он привезет какие-нибудь новости. Только сейчас Лосько понял, что поступил правильно, отправив на вокзал сотрудника. Все-таки понаблюдать за посадкой на поезда не мешает.
Солнце подымалось все выше и выше. Капитан и его спутники сидели у плетенной из полосового железа ограды дома отдыха. Пес, лежавший у ног ефрейтора, положил морду между вытянутыми лапами, наблюдал за людьми и изредка дергал хвостом. Из-за поворота показалась фигура Карпенко. Он шел, перебросив пиджак через руку. Лосько взглянул на часы, покачал головой и поднялся навстречу. После короткого совещания они решили побеседовать с работниками дома отдыха.
Главный врач блеснул очками и с удивлением осмотрел их документы. Что могло случиться в его безобидном учреждении? В общих чертах ему рассказали, в чем дело. Вызвали дежурившего вчера врача Софью Сергеевну. Полная седая женщина в хрустящем белом халате, присев на край дивана, смущенно выслушала просьбу Игоря: «Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить обо всех мало-мальски примечательных событиях минувших суток. У вас ведь суточное дежурство?»
— Да, я дежурила сутки. Но я ничего не могу сказать о сколько-нибудь примечательных событиях.
— А вчера вечером или этой ночью были ли какие-нибудь нарушения режима со стороны отдыхающих?
— Ну, как всегда, — усмехнулась женщина. — После отбоя находятся любители лунных ванн. С этим трудно бороться.
— Кто именно вчера опоздал к отбою?
— Да разве я могу уследить! В начале двенадцатого я обошла корпуса и «Лесную спальню» — так у нас называется поляна в парке, где на открытом воздухе спят отдыхающие. Вроде все были на своих местах. Но знаете, у нас есть «специалисты», особенно из молодежи: уложат так свое одеяло, будто человек, укрывшись с головой, спит, а сами… А что случилось? — спросила женщина после паузы.
Карпенко посмотрел на ее седую голову, лицо с морщинистыми подушечками щек и близорукими теплыми глазами.
— Вчера вечером здесь был враг. Он встретился в вашем доме отдыха с кем-то из отдыхающих или сотрудников.
Женщина поочередно посмотрела на всех присутствующих, словно спрашивала: не шутят ли над ней.
— Значит ночью ничего необычного у вас не произошло? — еще раз спросил Карпенко.
— Аркадий Степанович, — вдруг обратилась она к главному врачу, — отдыхающий Феофанов опять не ночевал сегодня в доме отдыха.
— Феофанов? — спросил главврач.
— Да. Этот, начальствующего вида, который всем замечания делает.
— Расскажите подробнее, доктор, — заинтересовался Карпенко.
— Рано утром, примерно в половине седьмого, — торопливо, словно боясь, что ей помешают, начала Софья Сергеевна, — я вышла в парк. Накануне к нам прибыла новая группа отдыхающих. Пока их устроили, пробило три, а в шесть меня уже шеф-повар разбудил — пробу снимать. Болела голова. Я и решила пройтись. Проходя мимо главных ворот, я услышала шум подъехавшей машины. Хлопнула дверца — и снова заработал мотор. Я полюбопытствовала, кто это к нам в такую рань пожаловал. В это время какой-то мужчина свернул
