впадает в Солёный каньон, так что я знаю, что путь наверх всегда есть, даже если кажется, что подняться по нему невозможно. А когда я увидел этот отвесный утес над нами, я понял, что подняться туда можно только с помощью лестницы.
– Есть ещё одно такое же селение на утесах дальше вниз по реке?
– Да, несколько, и размерами больше этого. Здесь наши предки сделали последнюю попытку жить рядом с текущей водой. Изгнанные отсюда, они ушли в пустыню.
Скоро мы сделали лестницу, привязав перекладины к двум длинным жердям, употребив для этого все ремни и завязки, которые у нас были, даже шнурки от мокасин, и, когда мы прислонили ее к стене, она оказалась на две ступени выше.
– Ну вот, наш путь закончен! Кто первым пойдёт наверх? – сказал Добрая Утка.
– Ты и пойдёшь. А мы тебя здесь подождём, – ответил Белый Орёл.
– Да. Иди наверх и осмотрись, а мы посидим тут и отдохнем, – подхватила его жена.
– Ха! Я понял! Вы боитесь идти! – сказал старик. – Вы, бывшие столь отважными всю дорогу сюда, вы испугались древних жилищ наших предков! Вы боитесь, что их духи вернутся в место, которое они построили и где они жили, когда были людьми во плоти! Они не причинят вам вреда! Так что этой ночью мы останемся здесь. Быть может, нам даны будут сильные видения, которые помогут нам на нашем пути. Я не думаю о том, чтобы остановиться где-то еще. Вы, женщины, сейчас спуститесь к реке, наполните фляги водой на вечер, а мы вас здесь подождём.
Ответа на это не было. Белый Орёл и Кохена смотрели куда угодно, только не на говорившего, и, казалось, им было за себя стыдно. Женщины послушно взяли фляги и направились к спуску. А потом я сказал, что пойду первым.
– А я за тобой! – воскликнул Кохена; он вскочил, расправил плечи и выглядел очень решительно.
– Да! Идите, вы двое, а мы поднимемся позже, вместе с женщинами, – с видимым облегчением сказал нам Добрая Утка.
Боялся ли он духов? Не знаю, но, заправив ружьё за ремень, я полез по лестнице, и вслед за мной лез Кохена.
Глава VI
Когда мои голова и плечи оказались выше пола пещеры, я остановился и посмотрел на древние полуразвалившиеся дома, находившиеся в ней; некоторые из них, в два этажа, доходили до темно-коричневых скал, образовывавших свод пещеры. Тут и там стены домов обрушились, обнажив перекрытия из бревен, среди которых я увидел несколько кусков керамики. Темные окна и двери, казалось, хмуро смотрели на меня. Узкие проходы уходили вглубь пещеры, где было так темно, что я не мог видеть её конца. Мне казалось, что тут есть люди, которые следят за мной и готовятся на меня напасть. Я понимал, что не должен бояться, но не мог унять своих страхов, сделать ещё шаг и оставить лестницу. Я хотел взять ружьё в руки и взвести курок, но мне было стыдно делать это на глазах тех, что остались внизу и, я знал это, смотрят на меня. Но я не мог заставить себя идти дальше с пустыми руками, поэтому вытянул ружьё из ременной петли и испытал большое облегчение, посмотрев вниз и убедившись, что выражение напряженного ожидания на лицах оставшихся не изменилось. Так что я взвел курок и с сильно бьющимся сердцем сделал последний шаг наверх и сошёл с лестницы. Кохена быстро последовал за мной и встал рядом, с открытым ртом и глазами, большими и круглыми как луна. Долгое время мы стояли рядом, глядя на дома и темные пространства между ними, и наконец Кохена сказал:
– Грустное место; оно навевает тоску!
Я думал почти то же, что он облёк в слова, но не знал этого и ответил:
– Здесь нет ничего, что могло бы причинить нам вред; пойдём посмотрим, что внутри домов.
Тут нас окликнул Добрая Утка, и мы посмотрели вниз.
– Что вы там наверху нашли? – спросил он.
– Ничего! – кратко ответил я.
– Ладно, женщины возвращаются, стойте там, у лестницы, и принимайте то, что вам передадут, – сказал он.
Мы были этому рады; нам нужна была компания. Сначала наверху оказались вещи, потом мужчины, и последними женщины с наполненными водой флягами, и Добрая Утка сказал нам:
– Как поступали наши далёкие предки, чтобы чувствовать себя в безопасности от врагов, так сделаем и мы. Возьмите лестницу и втащите её наверх!
Мы подняли лестницу и положили её на продуваемый ветром гладкий пол пещеры, а потом, держась кучкой, стали осматривать дома, войдя в ближайший, справа от нас, через пролом в стене. В одном из его углов стоял большой коричневый сосуд для воды, по размеру больше тех, что я прежде видел – полных три фута в высоту и столько же в диметре, В другом углу, перед чёрным пятном бывшего очага, стояли два горшка для приготовления пищи, тоже из керамики, прекрасной работы, и больше в том доме ничего не было.
Следующее осмотренное нами помещение было круглым, диаметром примерно в пятнадцать футов. Это была кива, и тут пыль толстым слоем лежала на полу и покрывала стены. Серая пыль веков, веками нетронутая человеком. На такой же пыльной скамье стояли два керамических сосуда, и, подняв один из них, Добрая Утка стер с него пыль и протянул нам. Он был красного цвета с чёрным рисунком, изображавшим ветер и дождевые облака.
Повернувшись ко мне, он сказал:
– Вот то, о чем я тебе говорил. Наши предки из Дома Воды, и никто другой, построили эти дома и жили в них много лет назад.
– Да. Ты прав. Белые, которые говорили мне о людях, живших здесь раньше, ошибались, – ответил я.
– Ха! Белые! Недавно появившиеся в нашей стране, что могут они знать о ее истории? Ничего!
Кохена очистил другую вазу, круглую, с узким горлом, высотой примерно в десять дюймов, и вот те на! Она была черного цвета с глянцевым блеском, и на ней был желтой краской нарисован пернатый змей, который словно охватывал ее, а над ним и под ним были изображены белые дождевые облака.
– Ещё одно изделие наших предков! Прекрасная работа! Я бы хотел, чтобы она принадлежала мне, но я боюсь забирать священный сосуд из священного места! – воскликнул Добрая Утка, а Кохена осторожно поставил вазу обратно на пыльную скамью.
Мы обошли дома один за другим – их было тридцать, но всё, что смогли найти – несколько больших кувшинов и небольших кусков керамики. Это,
