с Дебюсси.
В 1908 году Сегален начинает продумывать длительную командировку в Китай и поступает в Париже на Курсы восточных языков, а затем в Коллеж де Франс к знаменитому китаеведу и археологу Эдуару Шаванну. В следующем году, сдав экзамен по специальности переводчика военно-морского флота, он отправляется в Китай. После языковой стажировки Сегален начинает вести там врачебную практику. В Тяньцзине происходит его встреча с Полем Клоделем, служившим в Китае консулом. Сегален восхищался его сборником поэтической прозы «Познание Востока», однако критиковал писателя за то, что тот, много лет прожив в Китае, так и не удосужился выучить китайский язык, к тому же имел весьма поверхностное представление о культуре страны.
С прибытием в Китай начинается важнейший этап жизни Сегалена. Во время посещения мавзолея династии Мин, неподалеку от Пекина, у него рождается идея сочинения в жанре поэтической прозы, в котором повествование велось бы от лица некоего воображаемого китайского императора. Этот замысел послужил отправной точкой для целого ряда текстов, впоследствии вошедших в обширный китайский цикл, к которому, в частности, относятся поэтические сборники «Стеллы» и «Картины», романы «Сын Неба» и «Рене Лейс», а также появившиеся в ходе путешествий и археологических экспедиций вглубь Китая эссе «Эскапада» и сборник зарисовок под названием «Кирпичи и черепица».
В начале 1914 года Сегален отправляется в грандиозную археологическую экспедицию. Маршрут ее растянется на шесть тысяч километров по так называемой «большой диагонали» – от Пекина до Тибета, – и продлится она почти полгода. В ходе этой миссии будут обнаружены ценнейшие образцы монументальной скульптуры и другие древние артефакты. Но объявленная в Европе война помешает довести задуманное до конца – достигнув Тибетского нагорья, экспедиция вынуждена отказаться от планов исследовать Тибет и повернуть назад. Сегален возвращается во Францию. Его сразу же направляют в Брест, в госпиталь для раненых. Как и многие интеллектуалы того времени, Сегален не остался равнодушным к патриотическому подъему, всколыхнувшему французское общество в начале войны, – он жаждал быть на переднем крае, для него невыносимо было оставаться заточенным в стенах больницы и «латать дыры» войны. «Хирургия приковала меня к больничной койке», – пишет он в письме другу. К тому же в такое важное для страны время оказаться запертым не по своей воле в городе, из которого с юношеских лет мечтал вырваться, было унизительно вдвойне.
В мае 1915 года Сегалена всё-таки отправляют на передовую. Его основная роль заключается в сортировке раненых и оказании первой помощи. Поначалу он был весьма горд тем, что находится в гуще событий, однако провал масштабного наступления армии Антанты при Артуа, которому Сегален стал свидетелем, заставляет его усомниться в стратегической необходимости этой ужасающей «бойни», как и всего «предприятия по разрушению хрупких человеческих созданий». Тысяча девятьсот пятнадцатый год был самым смертоносным – триста с лишним тысяч убитых и более полутора миллионов раненых. Нервное напряжение и тяжелая работа привели к тому, что здоровье Сегалена оказалось подорвано, и в начале июля его самого эвакуируют в тыл.
После выздоровления его направляют в морской госпиталь в Бресте для выполнения административных обязанностей. Он получает передышку и возвращается к своим литературным занятиям. Писать в этих обстоятельствах означает для Сегалена возрождать жизнь в эпоху, когда «тела разрываются», а умы «забиты пропагандой и страхом». Он всецело поглощен возведением «заслона из своих двенадцати рукописей», писательство – его сопротивление бесцеремонному и повсеместному вторжению войны в жизнь. В эти четыре года он возобновляет работу над рукописями, начатыми во время поездок в Полинезию и Китай, над своими, как он их называет, «личинками», из которых должно в конце концов что-то вылупиться.
В 1917 году состоится последняя поездка Виктора Сегалена в Китай. Он отправляется туда в качестве врача – отбирать среди местного населения добровольцев для работы на оружейных заводах Франции. В этот раз его маршрут в Азию пролегает через Лондон, Северную Европу и Петроград, где он делает остановку на несколько дней (незадолго до Февральской революции) и встречается с выдающимся русским филологом-китаистом Василием Алексеевым. Сегален и Алексеев с разницей в несколько лет учились на китайском отделении Коллеж де Франс у одного и того же профессора – Эдуара Шаванна. Впоследствии Алексеев сотрудничал с Шаванном в Китае, а Сегален поддерживал с ним связь по переписке.
В эту последнюю поездку Сегален начинает работать над фундаментальным научным исследованием, посвященным истории китайской погребальной скульптуры. Находясь в Шанхае по делам своей миссии, он пишет эссе под названием «Imago Mundi» (его «собственное видение мира»), где размышляет о войне и говорит, что она ведет к «истиранию Экзотизма» с поверхности земного шара. «В этой войне нет ничего мистического», ведь она ведется не людьми, а машинами; война, охватившая целые народы, разрушает Разнообразие. Такая война «абсурдна, она не имеет точных целей», – пишет он тогда же своей жене. Ее называют «народной» – это верно в том смысле, что она не возвеличивает человека, подобно битвам времен Античности, но сбивает людские массы в огромные «стада» и отправляет их на бойню.
По окончании миссии в Китае Сегалена назначают заведующим отделением Брестского морского госпиталя. К середине 1918 года в стране уже вовсю бушует «испанка». Сегален, выбиваясь из сил, работает в больнице, но и писательства тоже не оставляет. Сразу после заключения перемирия он возвращается к давно задуманному им проекту Института изучения Китая и всю энергию направляет на то, чтобы продвинуть эту идею в государственных ведомствах. Столь напряженная деятельность подрывает его здоровье – у него диагностируют «острую степень неврастении».
В последующие месяцы его состояние продолжит ухудшаться. Он напишет: «У меня нет никаких симптомов, которые можно было бы отнести к сколько-нибудь известным болезням. <…> Я просто ощущаю, как жизнь постепенно покидает меня». Двадцать первого мая 1919 года, находясь на отдыхе в живописном бретонском местечке Уэльгуат, Виктор Сегален отправляется на прогулку в свой любимый лес. Спустя двое суток его тело будет обнаружено на лесной тропе. Официальное объяснение: смерть от потери крови, вызванной глубокой раной на ноге, вероятно нанесенной торчащей из земли острой веткой, – несчастный случай.
Нет сомнений, что одной из причин столь преждевременного ухода из жизни Сегалена стала разразившаяся в мире война. Она полностью перевернула его жизнь. В августе 1914 года он находился за тысячи километров от бурливших в Европе событий, предметом его сосредоточенных усилий были археологические исследования и писательство – его «внутренняя жизнь». Он планировал организовать свое существование, в полном соответствии с собственной концепцией экзотизма, между Парижем и Пекином – видел себя либо директором постоянно действующей французской археологической миссии со штаб-квартирой в
