покрытым шрамами и татуировками, с резкими контрастами между загорелой и бледной кожей.
Ее пальцы, скользнув в его волосы, нащупали корку от удара камнем.
– Болит?
– Что? – Он улыбнулся. – Эта маленькая шишка? Я кое-что тебе принес.
Он протянул ей несколько банкнот.
– О, – удивленно сказала она. – Это какое-то недоразумение. Сегодня ночью тебе не придется ничего платить. – Она почувствовала, как покраснела от собственной дерзости.
Его глаза весело блеснули.
– Ваша щедрость, мэм, достойна восхищения.
– Но? – спросила она настороженно.
Он положил банкноты на пол и поставил туда же поднос.
– Ну, скажем так…
Он внезапно обхватил ее за талию и притянул к себе. Предвкушение того, что должно было произойти, заставило ее тихо застонать.
– Ничто не сможет за это отплатить, – сказал он, и в его голосе чувствовалось напряжение, словно он едва сдерживался. – Ты предаешь себя, Бренни. И я тоже.
Она почувствовала серьезность его слов.
Рука мягко скользнула по ее спине вниз, обвила бедра, ласкала ее, пока она больше не могла выдерживать это томительное ожидание.
На этот раз все было похоже на плавное погружение в темное озеро, глубоко под воду, где сквозь толщу едва проникают слабые лучи солнца. Когда она, сдавленно вскрикнув, снова всплыла на поверхность, ей казалось, что волна плавно доставила ее на незнакомый берег. Она услышала его крик, и следующая волна накрыла обоих, унося все ненужное с собой.
– Бренни? – Его голос звучал как будто издалека, но он ждал ее ответа. – Все хорошо?
Лене наклонилась к краю кровати, нащупала кувшин и, сделав несколько глотков, смогла наконец заговорить:
– Да. Все хорошо.
Она передала ему кувшин и наблюдала, как он пьет вино, позволяя струйке стекать по горлу. Все казалось таким легким и естественным. Без стеснения, без сдержанности.
Он поставил кувшин на пол и притянул ее к себе.
– Я боялся…
– Да?
– Тебе это могло не понравиться. Я не галантный кавалер с надушенным платочком.
– А я не леди, которая падает в обморок.
– Я это уже заметил. Но ты была чертовски близка.
– Близка к леди или к обмороку?
– К обоим.
Лене засмеялась, но одновременно почувствовала, что ее сердце вот-вот разобьется. Чтобы справиться с этим чувством, она подняла помятые банкноты и начала их рассматривать.
– Откуда они у тебя? Это не просто бумаги, это настоящие деньги. По меньшей мере двадцать фунтов.
Он вытянулся на кровати.
– Я получил наличные. Мы зачтем это при первой поставке. Тебе понадобятся деньги. Нужно арендовать контору, нанять людей, создать бизнес.
– А ты?
– Сегодня ночью я сойду на берег. Когда я вернусь из Юньнани и привезу Чайному комитету то, что им нужно, я стану состоятельным человеком.
– А потом?
– Буду управлять собственной плантацией.
Лене хотела спросить: а что будет с нами? Она знала: одно слово Роберта – и она останется с ним.
Он забрал у нее кувшин и отставил подальше. Она натянула на себя простыню – не потому что ей было холодно, а потому что не хотела услышать его слова, будучи совершенно обнаженной.
– Ты будешь приезжать ко мне, когда сможешь, – сказал он, опираясь на руку, чтобы другой рукой притянуть ее к себе, прижать к груди. Она чувствовала его теплую кожу и ровное биение сердца. – Я не из тех, кто создан для таких вещей, – хрипло сказал он. – Я не смогу жить с женщиной. И ты, Бренни, если быть честной, не смогла бы жить со мной. Ты видела меня в хорошие моменты. Но ты не знаешь моих темных сторон.
Лене молчала. Она не собиралась умолять его – знала, что это будет бесполезно.
– У тебя впереди целая жизнь. Ты встретишь мужчину, у тебя будут дети, и ты построишь свой чайный дворец. Я уже вижу его – в центре маленького добропорядочного городка в Северной Германии. Яркие фонарики, а чай будут подавать молодые девушки в ханьфу. Ты станешь городской сенсацией, и все будут судачить о тебе. Но все они будут приходить. Ты будешь первой, кто привезет чай из Индии. И каждые два года, в сезон сбора урожая, ты будешь ездить в Калькутту и посещать плантации в Ассаме. И если тебе повезет, возможно, я буду там. Хм. Что такое?
Он нежно взял ее за подбородок и заглянул в глаза.
– Ты плачешь?
Лене торопливо села и вытерла слезы.
– Звучит неплохо, – сказала она. – Уже жду с нетерпением.
Он наклонился к ней, и холод внутри исчез в его объятиях. Его губы оставили ее рот и стали скользить вниз по шее к груди. Когда он добрался до ее живота, она мягко взяла его голову обеими руками и нежно подняла.
– Спасибо, – прошептала она.
Он усмехнулся, и его глаза заиграли веселым огоньком.
– Мы все рассчитаем до последнего пенни. И ты уже сегодня ночью сможешь начать погашать свой долг.
Он с легкостью перевернулся на спину и притянул ее к себе.
– С процентами и процентами на проценты.
– С процентами и процентами на проценты, – прошептала она.
«Водяная ведьма» достигла берегов Индии 3 января 1835 года. Вход в реку Хугли потребовал от экипажа высочайшего мастерства и сосредоточенности. Днем и ночью приходилось измерять глубину воды, чтобы обходить коварные песчаные отмели. На борту царила напряженная, почти зловещая тишина, и только крики матросов, передававших рулевому количество саженей, нарушали это спокойствие.
Лене проводила время на палубе в тени парусов, поскольку в каюте было невыносимо жарко.
– Четырнадцать, семнадцать, двадцать два, – доносилось с носа корабля. Время от времени штурман громко ругался, сверяясь с картами, которые показывали совсем другие глубины. Воздух дрожал от жары, и, когда солнце стало садиться, в небе появился темный рой – огромные летучие мыши, таких Лене никогда не приходилось видеть. Матросы, среди которых были малайцы и лашкары, притихли. Первый помощник протянул Лене подзорную трубу, и она увидела обломки корабля, севшего на песчаную отмель – суровое напоминание об опасностях.
Она проспала почти всю первую часть путешествия. Ее тело требовало покоя, пищи и времени на восстановление внутреннего равновесия. Маршрут пролегал восточнее Андаманских островов, затем к Бенгальскому заливу. Вечерами Мерривезер делился историями о своей морской жизни, но чем ближе они подходили к южному побережью Бирмы, тем меньше у него оставалось слушателей. Море становилось все более беспокойным, дождь хлестал по палубе, и качка была такой сильной, что сначала Валлич, потом Гордон, а вскоре и Лене перестали покидать свои каюты.
Тошнота не покинула Лене даже тогда, когда погода улучшилась, а море сменило серый цвет на мутно-зеленый. Если ей удавалось выбраться на палубу и добраться до поручней, вид медуз
