Империя Солнца. Доброта женщин - Джеймс Грэм Баллард

* * *

В конце сентября Клео позвонила мне с работы сказать, что документальный фильм о смерти Дика покажут по телевизору.

– Я думала, они его смыли, – с огорчением сказала она. – Ты будешь смотреть?

– Нет. – Я знал, что она не одобряет этого фильма – подозревает, что Дик пригласил меня участвовать, чтобы навеки привязать к себе. – Мы будем помнить Дика живым.

– Хорошо. Ты меня успокоил. Давай в воскресенье возьмем лодку и сплаваем до Хенли. Ты который месяц не выбираешься из Шеппертона.

Так и было. Клео любила на выходные выезжать из Лондона, стряпать в моей кухне в стиле Третьей мировой и пить двойной джин в пабах у реки. Сидя с ней на берегу, глядя, как она ломает сэндвич и бросает куски наглым лебедям, я был доволен, как не бывал двадцать лет. Салли родила второго ребенка – здоровую девочку – и забрасывала нас приглашениями. Неожиданный брак Пегги Гарднер с архитектором, годившимся ей в сыновья – разница в четырнадцать лет, и как заметила Клео, именно в этом возрасте я покинул детский барак в Лунхуа – и усыновление Дэвидом с женой-бельгийкой сиротки из Малайи убедили меня, что прошлое упокоилось с миром.

Забирая на прокатной станции прогулочный катер, Клео попросила служащего снять установленный в салоне маленький телевизор, чтобы мы, напившись джина с берегов реки, смогли сладко спать во время ночного показа фильма. Мы отошли от шеппертонской пристани: Клео стояла у штурвала, я рядом, обнимая ее за талию.

– Клео, мы раньше никогда так не делали. Почему?

– Как почему? Ты был пленником Шеппертона.

– Остановимся в Кукхеме, проверим, не переменился ли он.

– Никаких Кукхемов – он не переменился.

– Почему? – Я удивился, потому что знал, как она восхищается картинами Спенсера.

– Потому что Кукхем тебе всегда нравился.

– Слишком много танцующих на деревьях ангелов. Скажи честно, ты бы хотела, чтобы на регату явился Христос с новой проповедью?

– Позавтракаем на Раннимиде. Можем сходить на мемориал Кеннеди.

– А его я одобряю? Надо подумать.

Места-талисманы беспокоили Клео. Она не зря старалась разорвать их власть надо мной. Решив, что не стану смотреть фильм Дика, я, в ее глазах, сделал первый шаг к выздоровлению, к возвращению в условный мир. Я оглянулся на Шеппертон, на большие вязы в парке у военного мемориала, на киностудии и прибрежные отели, уходящие от меня, как шанхайский Бунд.

– Джим! – Клео сжала мне плечо. – Расслабься, никуда он не денется до твоего возвращения.

– Знаю. Давай принесу выпить.

– Не надо нам пить. Ты всегда ведешь себя так, будто Шеппертон существует только по твоей доброй воле.

Я со смехом обнял ее – катер чуть не врезался в берег.

– Клео, я увидел его во сне.

– Прекрасный сон. С Элис, Генри и Люси. Но все же время от времени просыпайся.

– Хорошо.

* * *

Через два часа мы причалили в Раннимиде и прошли через луг к холму над лесом. Премьер-министр сентиментальным жестом даровал акр земли американскому народу под монолитный памятник Джону Ф. Кеннеди. Во время вьетнамской войны памятник не раз оскверняли, а однажды даже попытались подорвать.

Мы рука об руку поднялись по тропинке к мемориалу. Трещину в известняке недавно замазали, старые граффити, въевшиеся в камень, перекрыли яркими лозунгами и свастиками, нанесенными из баллончиков. Землю вокруг замусорили и забросали пивными банками, под подножие запихали серебристую обертку готового завтрака. В пятидесяти футах в стороне, полускрытый кустом магнолии, пожилой седовласый мужчина совокуплялся с двадцатилетней женщиной. Расстегнув брюки, он лежал между ее поднятых коленей и дергался в торопливых спазмах, словно его подгоняли эти угрюмые камни.

Клео потупила взгляд и нахмурилась на мусор.

– Здесь что, не убирают? Можно подумать, будто Кеннеди совсем забыт.

– Думаю, так и есть – и в каком-то смысле это хорошо.

Я подумал, какую роль сыграл Кеннеди и его убийство в моей жизни и как телекартина его смерти формировала фантазии шестидесятых годов. Кадры из ленты Запрудера были острее «Распятия» Грюневальда. А теперь остались только граффити, похожие на птичий помет на памятниках викторианским генералам и государственным деятелям на лондонских площадях.

Мы спустились к воротам и перешли лужайку перед причалом. Несколько человек стояли у своих машин, глядя, как извлекают из воды катер. Отец с дочерью-подростком спустили по каменному скату двухколесный прицеп. Когда он погрузился под воду, отец отцепил причальный конец и направил катер в стальную колыбель. Наверху сидевшая за рулем жена приготовилась вытащить прицеп из воды. Младшая дочь рядом с ней ела мороженое и листала комикс.

Течение тянуло катерок на стремнину. Отец удерживал его на месте, а жена, поглядывая на него в зеркало заднего вида, завела мотор. По сигналу мужа она включила нижнюю передачу и с шумом и выхлопом двинулась вперед. Буксир натянулся, прицеп показался из мелкой воды. Но катер тем временем уплыл, и мужчина закричал жене. Та выключила мотор. Девочка на заднем сиденье, забыв обо всем, углубилась в комикс, лишь изредка вспоминая о мороженом.

Юноша в плавках спустился к воде и помог мужчине подтянуть катер на прицеп. Жена чуть сдала назад, ослабив натяжение буксирного троса. Пока мы с Клео заходили на свое судно, катер закрепили на прицепе. Жена снова завела мотор, но сняла ручной тормоз прежде, чем включила передачу, и машина задом покатилась под уклон. Люди предостерегающе закричали, парковщик покинул будку и набросился на неумелую водительницу с упреками.

– Что там? – спросила Клео, когда я помогал ей снять причальный канат. – Заехали в реку?

– Похоже, что этим кончится…

Задние колеса машины уже скрылись под водой. Растерявшись от криков парковщика и зевак, женщина утратила контроль над машиной. Девочка на заднем сиденье вскрикнула и подтянула ноги, спасаясь от залившей пол воды. Мать открыла дверцу со своей стороны, передав управление раздраженному мужу. Но едва она шагнула в мелкую воду, закричал юноша в плавках.

Соскользнувший на глубину катер потянул за собой прицеп и машину. Люди выскакивали из припаркованных автомобилей, забывая выпустить из рук чашки с чаем. Двое вошли в реку и вцепились в борта машины, силясь удержать ее против силы течения.

– Клео, подожди меня!

Войдя в воду, я увидел белое личико ребенка на заднем сиденье. Вода уже доходила девочке до подмышек. Мать, потянувшись к ней, упала в реку, юбка полотняного платья облепила ей лицо. Муж, схватив под мышки, вытянул