сразу подняться, и тюремщик жестом подозвал драгунов. Те подняли ее неожиданно бережно. Молодые солдаты явно не испытывали удовольствия от того, что им приходится сопровождать на судилище девушку едва ли старше их самих.
Тюрьма и суд находились в одном здании – старом, с высокими тяжелыми сводами, напоминающими о неумолимой власти закона. Шаги гулко отдавались в пустых коридорах, заставляя каждого чувствовать себя ничтожно малым перед судьбой.
Лене никогда не доводилось бывать в таком месте. Из больших окон открывался вид на реку Леда, у берегов которой покачивались пришвартованные лодки. С улицы доносились крики моряков, загружавших и разгружавших суда, изредка раздавался стук копыт. Несмотря на холод и серость, одно из окон было приоткрыто, и резкий запах рыбы, дождя и птичьего помета проникал внутрь, смешиваясь с тяжелым воздухом старого здания.
Лене глубоко вдохнула. Каждая минута была бесценна, каждый шаг напоминал о том, что она еще жива. Но сколько ей осталось? Сердце стучало в груди столь быстро, что казалось, вот-вот остановится. Страх сжимал горло. Она споткнулась, и тюремщик нетерпеливо толкнул ее вперед. Даже боль была в некоторой степени утешением – по крайней мере, она еще что-то чувствовала. На лестнице слышались звуки шагов и голоса. Начали появляться люди: они шли мимо – сосредоточенные, встревоженные, недовольные или просто задумчивые.
Еще через несколько шагов Лене стало трудно дышать. Тело не выдерживало такой нагрузки: дни или недели, проведенные в грязной камере, оставили свой след. Желудок сжимался от боли, ноги дрожали так сильно, что она боялась упасть. На мгновение она остановилась, схватившись за холодные каменные перила, и почувствовала на себе взгляды – удивленные, пренебрежительные, исполненные отвращения. Тюремщик уже собрался ударить ее, чтобы заставить идти дальше, но один из драгунов, высокий и плотный, поднял руку.
– Оставь ее! – прикрикнул он на тюремщика. – Девчонка справится.
Эти слова принесли Лене короткую, но важную передышку. Она опустила голову и, цепляясь за холодные перила, принялась подниматься по лестнице, шаг за шагом. Так, в сопровождении стражников, она дошла до большого зала, где людей было куда больше, чем в коридорах. Толпа бурлила: адвокаты, судьи, истцы и ответчики с семьями и слугами переговаривались и спорили.
Если кто-то случайно встречался взглядом с Лене, то быстро отворачивался. Исхудавшая девушка в лохмотьях была очередной потерянной душой – воровкой или бродяжкой, или, быть может, детоубийцей, и в таком случае надежды для нее уже не было. Воздух в зале был тяжелым, пропитанным запахами множества тел и не всегда чистой одежды.
– Сюда!
Лене толкнули к столу, за которым сидел судья. Он выглядел важным и состоятельным, носил на шее тяжелую цепь и был погружен в книгу, едва удостаивая происходящее вниманием. Два драгуна и тюремщик остались стоять за спиной девушки.
– Имя? – монотонно спросил судья, не поднимая глаз.
– Лене Воскамп, – ответила она, стараясь говорить ровно.
Судья прищурился и внимательно ее осмотрел. Он был человеком неприятным, едва ли скрывающим свое высокомерие и презрение к подсудимым. Черная мантия выглядела новой, а накрахмаленную манишку под ней служанка, должно быть, наглаживала до самого рассвета. Своей неестественной бледностью этот человек отличался от всех людей, которых Лене знала. Она попыталась улыбнуться, но судья не ответил.
– Фабрициус? – спросил он, обращаясь к кому-то.
Мужчина с полулысой головой протискивался через толпу, которая громко спорила. На Лене он даже не взглянул. Судья достал из толстой потрепанной папки лист бумаги.
– Береговое пиратство и убийство пристава из Лейхорна при отягчающих обстоятельствах. Признание вины зафиксировано в окружном суде Гритциля. Арест произведен моим помощником Шлеем. Что скажет представитель прокуратуры?
Фабрициус слегка поклонился и небрежно произнес:
– Виновна, ваша честь.
– Не виновна! – крикнула Лене, и голос ее сорвался. – Я не убивала его! Клянусь! Где мой адвокат?
Тот, кого назвали Фабрициусом, – местный прокурор – впервые удостоил Лене взглядом.
– У вас нет адвоката?
– Нет!
Судья откинулся назад с раздраженным вздохом, достал из кармана жилета маленькие карманные часы, раскрыл их, снова вздохнул и убрал обратно.
– Бернард? – оглядываясь по сторонам, позвал он. – Бернард Пуфогель!
Люди, занятые своими делами, начали оглядываться.
Прокурор провел рукой по полулысой голове.
– Если дело не будет продолжено, мы его отложим, – заявил судья. – Мне пора обедать. Сегодня вторник, значит, подадут жареного гуся.
Лене не могла поверить своим ушам. Ее ждет еще одна ночь в камере, над ней висит смертный приговор, а судья думает об обеде? Она уже собиралась возмутиться, когда вдруг появился худощавый молодой человек, деловито сжимавший под мышкой стопку бумаг.
– Вы звали, ваша честь? – с поклоном спросил он.
Несколько листов выскользнули из его рук и упали на пол. Лене быстро нагнулась и помогла их собрать.
– Спасибо, – пробормотал молодой человек и осторожно потянул за штанину прокурора, который случайно встал на один из листов. Прокурор нехотя шагнул в сторону.
– Бернард, – судья с явным раздражением поднялся. Он выглядел сердитым, а сердитый судья – последнее, что сейчас нужно было Лене. – Вы адвокат этой женщины.
Молодой человек натянуто улыбнулся и произнес с подчеркнутой вежливостью:
– Всегда к вашим услугам. – Он слегка поклонился, принимая собранные Лене бумаги.
– Кто платит? – спросил судья, не скрывая нетерпения.
Все взгляды устремились на Лене.
– У меня нет денег, – призналась она.
– О… – Адвокат с мрачным видом повернулся к судье: – Тогда, к сожалению, я вынужден отказаться от…
– Заплатит мой муж, – перебила Лене, не дав закончить фразу. – Каспер Грот из Хогстерварда.
Судья снова сел, взял документы и небрежно пролистал.
– Почему об этом ничего не сказано?
– Все случилось довольно неожиданно, – ответила Лене. – Но вчера он приходил меня навестить. Тюремщик может подтвердить.
Она обернулась к надзирателю, который, казалось, растерялся от того, что его неожиданно привлекли к процессу.
– Да, – неуверенно произнес он, переминаясь с ноги на ногу. – Каспер Грот из Хогстерварда сказал, что он ее муж.
Прокурор принялся рассматривать свои ухоженные ногти.
– Гроты – одно из самых богатых семейств в Нордмарше, – заметил он.
– Ну что ж, – засиял Бернард Пуфогель. – В чем обвинение?
Лене откашлялась и спросила:
– Разве вы не хотите сначала прочитать документы?
– Нет необходимости, дитя мое. – Пуфогель слегка усмехнулся. – Господин судья обычно излагает все одним предложением.
Судья кивнул.
– Убийство и пиратство.
Улыбка Пуфогеля угасла, и Лене решила, что ей придется вмешаться. Возможно, ей было бы лучше без адвоката.
– Это неправда. Я никого не убивала. И не тушила маяк в Лейбухте.
– Тогда кто это сделал?
Лене глубоко вздохнула, распрямила плечи и с решимостью произнесла:
– Гроты.
Пуфогель удивленно поднял палец. У него на лице отразилась растерянность.
– Эм… эти господа – родственники вашего мужа?
– Да.
