к броду полицаи находились перед его глазами, у него на прицеле. Оба пулемета с другой стороны дороги сейчас не могли вести огонь, они были под обстрелом. А значит, вероятный результат боевой работы находится исключительно в руках самого Алексея.
Он прильнул щекой к прикладу, поймал на мушку группу изменников, которым до кромки воды оставалось проследовать не более двух десятков метров пути, и надавил пальцем на спусковой крючок. Пулемет огрызнулся огнем. Пламя подняло в воздух крошки земли возле позиции партизан. Грохот стрельбы прорезал воздух. Дымка от разрывов мин дополнилась пороховой гарью. На противоположной стороне реки один за другим попадали на дорогу к ней несколько полицаев, сметенные метким огнем Алексея. Очередью за очередью он уничтожал всех тех, кто шел к броду, останавливал их, либо поражая меткой стрельбой, либо заставляя откатываться назад, прижиматься к земле, спасаться бегством.
Интенсивность огня привела к быстрому опустошению диска. Но все выпущенные по врагу очереди не прошли даром. Дорога и поле со всех сторон от нее на подступах к реке были усыпаны телами полицаев, количество которых заметно приросло.
– Диск! – прокричал Алексей тринадцатилетнему Савелию, сидевшему на дне траншеи, который уже как будто ждал команды и держал в худеньких мальчишеских руках набитый до предела патронами диск к пулемету.
Едва взяв у него диск, юный командир партизанского отряда машинально присел на корточки от неожиданно прогремевшего где-то позади сильного хлопка. Это испугало парня, но лишь на короткое время. Почти сразу после случившегося впереди перед ним, на кромке дальнего за полем леса, куда уходила дорога к броду и откуда предположительно вели огонь вражеские минометчики, прогремел взрыв. Алексей опешил от него. Все произошло очень неожиданно. Поначалу он даже не разобрался в случившемся и подумал, что произошло нечто невообразимое в стане противника. Но через несколько секунд снова что-то сильно громыхнуло за его спиной, и новая воздушная волна прокатилась до самого берега. А уже через секунду опять за кромкой леса прогремел взрыв, разметавший в щепки пару деревьев. Одновременно с этим прекратился минометный обстрел, а оставшиеся полицаи, скопившиеся впереди, начали спешно покидать поле боя, скрываясь в лесных зарослях за его пределами.
Алексей выглянул из траншеи и резко обернулся. Позади себя он увидел спешное и почти скрытное передвижение нескольких людей с оружием в руках, которые своим видом не походили ни на полицаев, ни на немецких солдат. Короткими перебежками они приближались к броду и к позициям отряда Алексея. А за их спинами снова раздался резкий и сильный хлопок, после которого далеко впереди опять разнесло в щепки одно из деревьев в том месте, где находились враги.
– Свои! Ребята, мы свои! Не стреляйте! – громко кричал кто-то из-за кустарника, кого юноша никак не мог рассмотреть.
Обстановка на поле боя поменялась в корне. Но Алексей все равно не мог сейчас разобраться и понять, что происходит за его спиной и кто так неожиданно поддержал его огнем, а теперь приближался к нему и просил не открывать огня. Ни лиц, ни фигур тех, кто короткими перебежками двигался в его сторону, он не узнавал и не различал. Все слилось воедино. Но что-то подсказывало парню, что врагами ему эти люди не были. Иначе не поддержали бы они его огнем из чего-то, что уничтожало деревья за пределами поля и вызывало паническое бегство уцелевших в бою полицаев.
– Не стреляйте! Свои! – снова громко прокричал кто-то, но уже совсем рядом, в паре десятков метров за траншеей, где находились Алексей и деревенские ребята.
– Вижу вас! – наконец нашел он, что произнести в ответ, демонстрируя свое расположение к неожиданно подошедшей вооруженной помощи неизвестных ему людей.
Но все для него поменялось буквально за одно мгновение. Алексей увидел недалеко от себя уже знакомое ему лицо того самого лихого и храброго лейтенанта, который еще осенью со своими солдатами разгромил прямо на его глазах колонну немецких мотоциклистов. Потом он наблюдал за ним еще какое-то время, пока не случился тот самый жестокий разгром гитлеровцами воинской колонны и потока мирных людей. А всего несколько дней назад он увидел его в компании своего бывшего директора школы, на островах среди болот, где тот был представлен ему как командир находившегося там партизанского отряда, надеждой попасть в ряды которого так долго бредил и болел Алексей. Наконец сама жизнь и обстановка вокруг поменялись настолько, что теперь тот самый лейтенант помогал в бою парню и его бойцам, шел с оружием в руках, чтобы поддержать его.
– Не стреляйте! Свои! – снова произнес тот, находясь уже совсем близко, и показался на глаза.
Юноша поднял руку в знак приветствия. Сразу после этого лейтенант резко поднялся и, броском преодолев небольшое расстояние до края траншеи, спрыгнул в нее, где оказался лицом к лицу с Алексеем. Они обменялись радостными взглядами.
– Ну, ты даешь, парень! – расплываясь в широкой улыбке, произнес лейтенант. – Такого шороху навел по округе, что мы уже и не знали в отряде, чего подумать. Решили, что еще одна партизанская группа начала где-то рядом действовать. Полицаев всех перебили и разогнали. В доме поганого Хряка шума наделали, власти их там всех лишили. А тут и разведка донесла, что в городе склады кто-то спалил. Не удивлюсь, что и это тоже ваша работа.
Лейтенант засмеялся.
– Наша, – тихо протянул Алексей, расплываясь в смущенной улыбке и робея перед человеком, являвшимся для него большим авторитетом.
– А нас через женщину о предстоящей немецкой крупной войсковой операции против партизан тоже вы предупредили? – уже с серьезным выражением лица продолжал спрашивать лейтенант.
– Мы, – несмело ответил Алексей, все еще не веря в то, что в самый критический момент боя кто-то очень сильный, по его мнению, пришел на помощь.
– И время прохода полицаев через этот брод тоже вы просчитали? – кивнул лейтенант в сторону реки, повернулся в ту сторону и замер, выглядывая через бруствер и осматривая количество тел, уничтоженных врагом за ее пределами.
– Мы, – продолжая смущаться, произнес Алексей.
– И сколько же вас тут? – спросил его собеседник, повернувшись к юноше и, с удивлением и восхищением разглядывая его, не веря в то, что перед ним находился совсем молодой человек, описанный директором его школы как семнадцатилетний недоучившийся школьник, волею судьбы оказавшийся в водовороте военных событий.
– Десять человек, – так же тихо и смущенно ответил Алексей.
– Да вы вдесятером целого взвода стоите! Не меньше! – произнес лейтенант, голос которого враз поменялся после всех ответов юноши и обзора результатов боя.
Тот в ответ промолчал. Смущение в эту минуту охватило парня. Он не знал, как повести
