хочет решить все сам? Допустим, вы объявите мой брак недействительным, а императору это не понравится, тогда он запросто может надавить на папу, чтобы тот отменил ваше решение. Скажите Казале, я на это не согласен. Мне нужно думать о безопасности престолонаследия в будущем!
Том передал Найту и Казале ответ короля, затем велел им спросить Климента, не назначит ли тот еще одного легата, наделенного полномочиями вынести решение по делу короля, и не пришлет ли его в Англию для совместного с Томом разбирательства вопроса. Он предложил кардинала Кампеджо.
– Это один из лучших и наиболее образованных людей среди всех ныне здравствующих.
Его постигло разочарование. Климент ответил, что не может прислать Кампеджо, и, несмотря на все сказанное Гарри, снова намекнул, что Том должен сам объявить о разводе короля, а после этого обратиться за подтверждением к нему. Создавалось впечатление, будто святой отец решил досаждать королю на каждом шагу.
В декабре Том пригласил короля пообедать с ним приватно и был удивлен, когда тот сказал, что возьмет с собой королеву. В те дни Гарри редко трапезничал с ней, и Том заподозрил, что он предчувствует ссору и хочет иметь моральную поддержку.
Облачившись в сутану, Том вздохнул. Внешне Екатерина демонстрировала всему миру терпение, выказывала обычную любовь к Гарри и соблюдала невероятную вежливость по отношению к Анне Болейн, но за кулисами, как доносили Тому его соглядатаи, вела активную борьбу против развода, и Том был вынужден прилагать серьезные усилия к тому, чтобы держать ее в изоляции. Екатерина упорно цеплялась за свое убеждение в том, что правда на ее стороне, и ясно дала понять, что покорно соглашаться на отставку не намерена.
И она была права. Вот что самое худшее. Том понимал: добиваясь развода, он причиняет ей большое горе, тогда как Гарри действительно испытывал некий моральный кризис и не мог признать, что его брак законен. Разумеется, короля ослепляла любовь к Анне, но его сомнения были искренними, насколько Том мог судить об этом.
Атмосфера в обеденном зале была напряженная. Екатерина поздоровалась с Томом достаточно вежливо, но он догадывался, что она предпочла бы увидеться с мужем наедине.
Время было позднее, трапеза завершилась, свечи почти догорели. Пока все лишь обменивались любезностями и говорили о разных безобидных вещах. Том согревал руки у огня, когда Екатерина наконец завела речь о том, что ее волновало:
– Я слышала, вы отправили посольство в Рим.
– Это не секрет, – сухо отозвался Гарри. – Я поручил им спросить, достаточно ли данного папой Юлием разрешения, так как полагаю, что оно базировалось на некоторых ложных предпосылках.
– Ложных предпосылках?
Том поспешил вмешаться:
– Мадам, король твердо намерен успокоить свою совесть. Он никогда не желал этого брака.
– Ложь! – воскликнула королева и, повернувшись к королю, спросила: – Милорд, неужели вы не опровергнете это?
Гарри стало неловко.
– Я надеюсь лишь на то, мадам, что папа облегчит мою совесть.
– Папа никогда не согласится на аннулирование нашего брака, – твердо заявила Екатерина.
– Если ваша милость полагает, что император имеет влияние в Риме, вы ошибаетесь, – сказал Том. – Я заверил его святейшество, что, если он исполнит просьбу короля, его милость готов объявить императору войну ради освобождения святого отца.
Глаза королевы вспыхнули.
– Вы – причина этой проблемы, милорд кардинал! – крикнула она.
Не успел Том ответить, как Екатерина встала, сделала реверанс королю и быстро вышла из комнаты, оставив их обоих сидеть с разинутым ртом.
– Я должен разуверить ее в этом, с вашего позволения, – сказал Том и поспешил вслед за королевой.
Он поравнялся с ней в залитой лунным светом галерее.
– Мадам, прошу вас, выслушайте меня! – взмолился он, тяжело дыша. – Я не желаю этого развода. На то воля короля. У меня нет выбора, я обязан делать то, о чем он просит. Если папа не согласится, моя жизнь будет поставлена на кон, и я страшусь последствий.
Королева неуверенно посмотрела на него. Должно быть, она распознала отчаяние в его голосе.
– Мадам, я вам не враг, – продолжил Том, сознавая, сколько горя он ей причинил. – Я сочувствую вам и вашей дочери. Если бы это зависело от меня, я не поставил бы его святейшество в столь невозможное положение. Неуважение к папству растет с каждым днем, и меня беспокоит, что это Великое дело только ухудшает ситуацию. А если король объявит войну императору – поверьте, это произойдет, если его императорское величество начнет давить на его святейшество, – ваша позиция станет еще более опасной. Мне бы не хотелось подбрасывать дров в костер. Но мистрис Анна и ее сторонники подрывают доверие ко мне короля. Он теперь не слушает меня, но все же нуждается во мне, так как знает: если кто и может получить для него желаемое, то это я. У меня связаны руки.
– Мы все делаем то, что должны, – сказала Екатерина, – и вы многое потеряете, если лишитесь его милости.
– Как и все мы, мадам. Я понимаю это. А теперь мне нужно идти. Не могу рисковать, чтобы меня видели за слишком долгой беседой с вами. Король придет справиться, где я. Желаю вам доброй ночи.
* * *
Том жалел, что не смог прикусить язык и смолчать. Существовала вероятность того, что в жарком споре с королем Екатерина выдаст его признание, а это предвещало катастрофу. Анна и ее фракция вовсю старались лишить его влияния на короля, и меньше всего Тому хотелось, чтобы Гарри думал, будто он работает против него. Том продолжал твердить себе, что он по-прежнему нужен королю, что тот считает его самым способным из своих министров и верит: только он может добиться для него развода.
Томительно тянулись долгие зимние дни. Новостей из Рима не поступало. Том удалился в Хэмптон-корт. Он подумывал о том, чтобы навестить Джоан в Темз-Диттоне, ему надо было облегчить душу перед ней, но Кавендиш сообщил ему, что дом заперт и, по словам управляющего, господин с госпожой отправились навестить родных в Ланкашир.
Не находя себе места от тревоги, Том принялся забрасывать послов в Риме инструкциями, обещаниями, угрозами и посулами.
Когда же, ну когда же Климент вынесет решение?
Глава 30
1528 год
Новости, пришедшие из Рима в новом году, были нехороши. Полный страха, Том искал встречи с королем. Стоя перед ним в его кабинете, он дрожал – он, всегда являвшийся миру непоколебимо уверенным в себе и изысканно обходительным.
– Я получил донесение от наших посланников, – сказал Том. – Хорошая новость: папа выторговал себе свободу у императора, но, кажется, все еще боится его, а потому не хочет провоцировать, двигая дальше дело вашей милости. – Том глубоко вдохнул. –
