сворачиваться, просела крыша веранды, отчаянно требовался свежий слой краски. Весь сад зарос. Но это место, приютившееся под крутым холмом, поросшим темными елями, на берегу под сапфиром небес и вод, сохранило некую красоту, и Гэй очень любила его. Ее сердило и ранило, когда Нэн называла его живописными развалинами.
Но наряжаясь на танцы, она выкинула из головы и Нэн, и ее колкие замечания. Какое счастье прихорашиваться для Ноэля. Она выбрала шелковое платье цвета примулы и новые туфли на высоком каблуке. В этом платье она всегда чувствовала себя красивой. Накинуть через голову столь прелестное золотое одеяние, встряхнуть остриженными волосами, словно качающийся на ветру нарцисс, и посмотреть на получившееся чудо.
Все было прекрасно, пока не вошла Нэн и не встала рядом – возможно, намеренно. В легком платье, которое можно было бы сжать в ладони, – в дерзком, сияющем красном платье, расшитом серебристыми гроздьями винограда; на гладких пепельно-золотистых волосах – ободок в виде серебристо-зеленых листочков, украшенный одним алым бутоном. Гэй тут же поникла.
«Рядом с ней я выгляжу деревенщиной, – подумала она. – Вот и вся правда. Симпатичной – да, но деревенщиной».
И брови у нее казались такими черными и тяжелыми по сравнению с тонкими линиями над нежными глазами Нэн. Но Гэй взяла себя в руки: бледно-розовый румянец у нее на щеках был естественным, и как бы Нэн ни прихорашивалась, завиток возле ее уха напоминал бакенбарду. Гэй снова забыла о Нэн, когда выбежала к калитке в конце сада, где виднелся поворот дороги на Шарлоттаун; оттуда должен был появиться автомобиль Ноэля.
Пробегая мимо застекленного крыльца, она увидела Мерси Пенхаллоу и свою мать. Скорее всего, они – во всяком случае, Мерси – перемывали косточки Ноэлю. Когда Гэй только начала встречаться с Ноэлем, весь клан задрал носы и взвыл. Ах, если бы только люди перестали вмешиваться в чужие дела! Только подумать, все эти Дарки и Пенхаллоу – все в родстве друг с другом! – намекали, что Ноэль для нее недостаточно хорош. Не смей выходить замуж за кого-то, кроме члена королевского семейства! Порхая по саду на стройных золотистых ногах, Гэй фыркнула с легкой насмешкой.
Мерси Пенхаллоу еще не завела разговор о Ноэле. Они с миссис Говард во всех подробностях обсуждали похороны. Теперь же взгляд светлых, водянистых глаз Мерси остановился на Нэн, которая вышла на переднюю веранду покурить, к вящему ужасу любого прохожего из Роуз-Ривер.
– Она, верно, считает, что у нее красивая спина, вот и выставляет ее напоказ, – сказала Мерси. – Впрочем, быть скромной нынче старомодно.
Миссис Говард снисходительно улыбнулась. По мнению клана, миссис Говард вообще чересчур снисходительна. Вот поэтому между Гэй и Ноэлем Гибсоном все зашло так далеко.
– Она идет на танцы в загородном клубе Шарлоттауна с Гэй и Ноэлем. Я бы предпочла, чтобы Гэй не ходила сразу после похорон… но у молодежи о таких вещах теперь иное мнение, нежели у нас.
– Весь мир сходит с ума по танцам, – проворчала Мерси. – У нынешних молодых людей ни воспитания, ни морали. Что до Нэн, говорят, она хочет поймать мужчину. Только о мальчиках и думает, все время за ними бегает. Так мне говорили.
– В наше время девушки позволяли мальчикам самим за ними бегать, – улыбнулась миссис Говард. – По-моему, так веселее. Если хочешь, чтобы тебя поймали, всегда можно остановиться.
Мерси, которую никто никогда не «ловил», независимо от того, хотелось ей этого или нет, хмыкнула.
– Полагаю, Гэй все еще с ума сходит по Ноэлю? – сказала она. – Почему бы не положить этому конец, Люсилла?
Миссис Говард забеспокоилась.
– Как я могу? Гэй знает, что он мне не нравится. Но девочка так увлечена. Когда я упомянула что-то о его родословной, она ответила: «Мамочка, дорогая, Ноэль же не лошадь».
– А ведь Роджер так по ней сохнет! – застонала Мерси. – Прекрасный молодой человек с кучей денег. Он бы мог дать ей все…
«Кроме счастья», – печально вздохнула про себя миссис Говард, но вслух ничего не сказала, потому Мерси продолжала:
– У Ноэля, кроме жалованья, ни гроша за душой, и сомневаюсь, что когда-нибудь будет больше. К тому же кто такие эти Гибсоны? Обыкновенные выскочки. Интересно, что подумал бы об этом ее бедный отец.
Миссис Говард вздохнула. В отличие от некоторых членов клана она была не особенно искушенной. Она не хотела, чтобы Гэй выходила замуж за Роджера, если не любит его, только ради денег. И в том, что у Ноэля не было денег, она его не винила. Значительно большее значение для нее имело его гибсоновское происхождение. Миссис Говард куда лучше Гэй знала Гибсонов. И, несмотря на шпильку дочери по поводу родословной, все же придерживалась старомодного убеждения, что кровь имеет значение. Впервые увидев Ноэля, она подумала: «Не следовало бы юноше так смотреть. И у него гибсоновский рот».
Но она не вынесла бы ссоры с Гэй. Гэй – все, что у нее есть. Мерси этого не понять. Не так-то просто «положить конец» чему бы то ни было. Юность и милые манеры Гэй скрывали сильную волю, а миссис Говард не смогла бы сделать дочь несчастной.
– Может, он всего лишь заигрывает с ней, – сказала Мерси в ответ на вздох. – Гибсоны очень непостоянны.
Это миссис Говард тоже не понравилось. Невозможно даже представить, чтобы Гибсон «всего лишь заигрывал» с Пенхаллоу. Ей претил намек на то, что он может бросить Гэй.
– Боюсь, он чересчур серьезен. Думаю… уверена, что они почти помолвлены.
– Почти помолвлены! Люсилла, милая, не говори глупостей. Пара либо помолвлена, либо нет. Будь Гэй моей дочерью…
Миссис Говард скрыла улыбку. Да уж, будь Гэй дочерью Мерси, к ней не подступился бы ни Ноэль, ни любой другой юноша. Бедняжка Мерси! Такая невзрачная. Да еще этот ужасный второй подбородок! И лицо, все черты которого как будто побаивались друг друга. Миссис Говард чувствовала к ней самодовольную жалость вчерашней красавицы, на которую по-прежнему было весьма приятно смотреть.
Миссис Говард определенно была самой популярной женщиной в клане. Где бы она ни была, она всегда оказывалась в правильном месте, не поднимая по этому поводу суеты. Как правило, она выигрывала все споры, потому что никогда не спорила, а лишь улыбалась. Она ничего не знала о множестве вещей, но знала многое о любви и кухне, а с таким знанием женщина может добиться больших успехов. Она не была, как многие, подругой, что гладит против шерсти, давая то тычок, то шлепок; но что-то в ней побуждало людей поверять ей тайны – свои прекрасные тайны. Тетя Бекки всегда
