как часто глупости Вирджинии приписывали ей самой. Она сорвалась с места и зашагала прочь. В конце концов, Барри похоронен не здесь. Глупо стоять, всем видом изображая скорбь, у могилы его бабки и деда. Она ни на секунду не поверила, что Вирджиния всерьез собиралась топиться. Слишком уж она наслаждалась трауром и романтичным положением вдовы солдата, чтобы решиться на это. С каждой минутой Донна становилась все жестче и циничнее.
Навстречу ей брела тетушка Но – странная маленькая старушка в выцветшем черном платье и причудливой шляпке со вздыбившимся пучком искусственных ястребиных перьев. Тетушка Но утверждала, что в свои семьдесят пять прыгает как кузнечик, и большую часть времени занималась тем, что принимала в этот мир новых младенцев клана. Она со вздохом взглянула на надгробие бабушки Барри.
– Она была ему второй женой… но очень хорошей женщиной, – сказала тетушка Но. – Не правда ли, прекрасные похороны, мои дорогие? Хотя… не кажется ли вам, что чересчур… веселые?
– Таково было желание тети Бекки, – напомнила ей Донна.
Тетушка Но покачала головой. Но что она хотела сказать, никто так и не узнал, ибо в эту минуту разразился скандал и все бросились к воротам, где бушевала толпа мужчин. За воротами кладбища – какое счастье, что за воротами! – подрались двое: Перси Дарк и Дэвид Дарк, бывшие до этого друзьями. Багровые от гнева, скинув пальто и шляпы, они яростно лупили друг друга. Никто так и не понял, что стало поводом для драки, разве что кто-то ляпнул что-то о кувшине. От словесной перепалки они перешли к кулакам. Слышали, как Перси воскликнул: «Я собью с тебя спесь!» – и напал первым. Уильям И. попытался их остановить и в качестве благодарности получил кулаком в нос, отчего у него хлынула кровь и он на неделю утратил свои напыщенные манеры. Миссис Дэвид Дарк упала в обморок, а миссис Перси от стыда остаток лета никуда не ходила. Хотя в тот момент она повела себя превосходно. Не стала ни терять сознание, ни закатывать истерику. Не обратив внимания на судьбу Уильяма И., она храбро встала между дерущимися – пускай Дэвид попробует ударить ее. Прежде чем Дэвид мог принять или отклонить вызов, его с Перси схватили сзади и насильно развели по автомобилям. Схватка закончилась, но скандал продолжался. До исхода ночи по всему округу разошлись слухи о том, как двое Дарков подрались на похоронах тетки из-за ее имущества и женам пришлось их растаскивать. Потом им это припоминали годами.
– Хвала небесам, священник ушел до того, как они начали, – всхлипывала миссис Клиффорд.
Дядюшка Пиппин сделал вид, что он в ужасе, но про себя решил, что драка сделала похороны более интересными. Жаль, тетя Бекки не увидела, как святоша Дэвид и ханжа Перси мутузили друг друга. Темпест Дарк рассмеялся впервые с тех пор, как умерла его жена.
Глава 3
Донна и Вирджиния вместе шли домой. Вирджиния умудрилась рассказать Донне кое-какие странные байки о Питере – особенно россказни о том, как он «одичал» в Индии и обзавелся шестью темнокожими женами. Донна не поверила ни единому слову, но пока не осмеливалась защищать Питера. Ей не хватало уверенности в нем – особенно в том, что касалось его отношения к ней. Он вообще замечал ее? Она не доверится ему, пока не убедится. Пусть Вирджиния и дальше болтает.
– Похоже, собирается дождь, – сказала Вирджиния у ворот дома Утопленника Джона.
– Нет… нет, вряд ли… будет прекрасный вечер. Луна разгонит облака, – с уверенностью заявила Донна.
В эту минуту ей стало невмоготу выносить Вирджинию. К тому же она чудовищно проголодалась, а Вирджиния, которая ела мало, всегда заставляла Донну, отличавшуюся отменным аппетитом, чувствовать себя свиньей.
– Лучше бы сегодня не было луны. Ненавижу лунный свет – он всегда напоминает мне о том, о чем я хотела бы забыть, – печально и вопреки всякой логике сказала Вирджиния.
Она определенно ни о чем не желала забывать. Но Вирджинию не волновала логика, если на ум ей приходила трогательная – как ей казалось – фраза. Охваченная тревогой, она поплыла прочь в своем траурном облачении. На Донну явно что-то нашло. Но ведь это же не может быть связано с Питером… Глупо предполагать, что всему виной Питер.
Но это и правда был Питер. Донна наконец поняла это, когда переступила порог чопорного, благоустроенного дома Утопленника Джона. Она влюблена в Питера Пенхаллоу. А он, если верить глазам, влюблен в нее. И как с этим быть? Утопленник Джон учинит скандал. И он, и Текла не желали, чтобы она вновь выходила замуж за кого бы то ни было. Воображение отказывало ей, когда она пыталась представить себе сцены, которые они устроят, если она только заикнется о том, чтобы выйти за Питера Пенхаллоу. Впрочем, Питер пока что и не делал ей предложения. Возможно, никогда и не сделает. Кто это там смеется наверху? Ах, эта дурочка Текла! Вечно она пробовала какие-то новые причудливые методики оздоровления. Последнее веяние – десять минут смеха в день. Это действовало Донне на нервы, и она вышла к ужину в дурном настроении. Утопленник Джон тоже был не в духе. Вернувшись с похорон, он обнаружил, что заболела его любимая свинья, а браниться по этому поводу он не мог. Текла попыталась его задобрить; обычно это его успокаивало. Ему нравилось, когда его женщины считали нужным с ним повозиться. Но почему Донна этого не делала? Донна сидела молча, смотрела рассеянно, как будто его хорошее или дурное настроение не имело к ней никакого отношения. Утопленник Джон выплеснул раздражение, перемыв кости всем, кто был на похоронах, особенно Питеру Пенхаллоу. О Питере он выразился особенно красноречиво.
– Как бы он тебе понравился в роли зятя? – спросила Донна.
Утопленник Джон решил, что Донна шутит, и зашелся отрывистым смехом.
– Уж лучше дьявол, – заявил он, стукнув кулаком по столу. – Текла, этот нож когда-нибудь затачивали? Домом правят две женщины, и у мужчины уже нет приличного хлебного ножа!
После ужина Донна ушла. Просто не могла провести вечер в доме. Она чувствовала себя взвинченной, несчастной, одинокой. Что имел в виду Питер, когда упомянул медовый месяц в Южной Америке? Кто невеста? О, как она устала. Весь мир устал. Даже луна казалась всеми покинутой – вдова небосвода.
Донна брела петляющей тропинкой вдоль Розовой реки, пока не достигла укромного местечка, куда вела тропа. Здесь буйно разросся старый фруктовый сад, в глубине которого стоял полуразвалившийся домик. Дядюшка Пиппин называл его Домом влюбленных, потому что у местных парочек
