тут что-то нашло, ну и дал ей по лбу шваброй, чтоб не пилила. А швабра хорошая, сам делал. Плотником всю жизнь проработал, я это умею. Денег, правда, было немного, но мне нравилось с деревом работать. И за это, моя ненаглядная, тоже пилила. Знаете, как пилила? Хлеще электропилы пилила.
– То есть вину признаете?
– Признаю! Я – человек честный. Коль виноват, казните по суду, как положено.
– Казнить – это не к нам, у нас гуманная страна. Статья 105 уголовного кодекса Российской Федерации. От шести до пятнадцати лет лишения свободы.
– Да мне, сынок, что год, что полгода! Жить осталось три понедельника.
– Давайте без вот этого всего «сынок» и прочего. Я при исполнении как бы.
– Как скажете.
– Не жалеете о содеянном?
– Жалею, припугнуть, говорю, хотел. Любил ее, как бы не пилила, а она, ой, как пилила, однажды полдня на меня орала, мол, чего ты к обеду и уже в стельку. Союз тогда распался, как же не напиться. Такую страну просрали.
– Будьте добры без непристойных выражений.
– Да, как же тут без непристойных выражений? Было чего, а стало? Эх! Полдня на меня орала, а потом еще неделю дулась. Я ей цветы каждый день носил, а она их то в меня, то в окно, то еще куда, а я все носил. А как же не носить-то? Я ж ее любил и орущую, и молчащую, и люблю. Неважно совсем, что нет ее больше. Она, наверно, на меня сейчас смотрит сверху и все бурчит, и бурчит. А как не бурчать-то? Я ж ей по лбу шваброй. Детям не знаю даже, что и сказать. Тяжко на душе.
– А как же с грехом-то таким на тот свет? Дорога в рай закрыта.
– Вы меня земному суду передайте, а уж с небесным потом разберемся, – тяжело вздохнул Геннадий Алексеевич и перекрестился. – Сам знаю, что виноват. Мой это крест, мне и нести.
– Тогда здесь подпишите! – Майор Соколов вытащил из принтера бумагу и протянул обвиняемому, тот, не читая подписал.
– Спасибо вам!
– Мне-то за что?
– За то, что разобрались.
– Так вы ж сами признались.
– Все равно, хорошей вам жизни, дорогой человек.
– И вам, – невольно вырвалось из майора, когда Геннадия Алексеевича уводил конвой.
В преддверии Нового года
«Не спится!» – удивился я, когда увидел на часах – 02:42. Действительно, хули не спится, когда ты в половине одиннадцатого зачем-то жахнул банку «Ред Булла». Ну тогда ей было оправдание, я ж даму сердца с новогоднего корпоратива еду забирать, а это долгая история. Пока они там в своем змеином коллективе наобнимаются, нацелуются, поревут, снова наобнимаются. Все другие триста шестьдесят четыре дня в году эти отбитые барышни глотки друг другу готовы перегрызть, а тут прям-таки драма в одном акте «Предательство и бегство боевой подруги с алкогольного фронта». Все счастливые такие, пьяные, радостные. Знаете, почему? Потому что никто не знает, кто сколько премию получил. Но завтра узнают, и вся любовь пройдет. В этом чудесном коллективе не умеют хранить тайны. Корпоративная этика пошла в пешее эротическое путешествие. Да и куда там, когда идет битва всех против всех. Меня вообще стало пугать, что люди превращаются в каннибалов, когда речь идет о деньгах и кожаном стуле в просторном кабинете. Лицемерие вышло на такой уровень, что его уже считают частью жизни, настолько вплетенным в нее, что оно стало образом существования и философией гаденьких людишек, выдающих себя за нормальных. Я этих блядей вижу насквозь, меня не наебешь.
Дома моя любовь превратилась в богиню секса. А вы думаете, на кой я ее забирать поехал? Именно поэтому! А то мало ли с диск-жокеем каким перепутает. Корпоративы в женском гадюшнике – дело страшное, да еще и коршуны вокруг летают. Стрельба синими глазами на корпоративной пьянке и ладони на вершине задницы разрушили не один брак. Развелось тут карамелек. Сладеньких и липких. Фе! Потому и недолюбливает общество мужичков, что свои телеса в штанах удержать не могут.
Знаете ли, иногда во взгляде больше чувств, чем в тысяче слов. Так вот моя ненаглядная усердно сфокусировала свой взор, уж поверьте, сил это отнимает очень много, я знаю, расстреляла желанным молчанием и без слов набросилась на меня. И крик души стал доказательством ее любви и чуть не вызвал у меня инфаркт. Пьяная женщина может и до смерти довести своей страстью, да и не только, ведь когда много дам собирается в одном месте и начинают безбожно пить, то им не страшно ничего. Так что помните, мужики, дорогу этим хрупким леди на активном спорте переходить нельзя. Я уверен, что и в семнадцатом году не моряки пошли на Смольный, а барышни, что отмечали чей-то день рождения, а потом вспомнился бывший из царской семьи. Вот и все, тю-тю, привет красному знамени.
Далее душ, процедуры. Не те, что женщины делают перед сном. После корпоратива можно и с блестками на лице спать. Ни хуя страшного вообще. Так вот процедуры. Записываем пошагово. Активированный уголь по таблеточке на каждые десять килограмм. Надо было до пьянки пить, но и после пойдет. Сорбента стаканчик. Если побежит блевать, тоже хорошо, утром спасибо вам еще скажет, главное волосы назад подержать, пока ваша дама делом занята. Заблеванные и ссохшиеся утром волосы добавят к похмельному синдрому вселенских проблем окружающему человечеству. Тогда даже Москва поверит слезам! Вашим! Ну и для работы поджелудочной что-то. Все, можно и спать. Так собственно моя ненаглядная и сделала. Снова проснулось пламя любви, как и обострившийся перегар. Мое нежелание дышать им стало причиной развода. Так многие семьи распадались, между прочим. Мне припомнили момент, когда сборная Россия по футболу испанцев обыграла, нажрался я тогда знатно. А кто не нажрался-то? Такое раз в сто лет случается. В общем, не хотите разводиться, дышите.
Время – 02:59.
А все не спится. Почему вот, когда надо, «Ред Булл» никогда не работает, а когда не надо, то работает на всю катушку. Несправедливость мира, ей богу. Такая же несправедливость, как премия моей любимки. Орет она больше всех, ибо дают меньше всех.
Настроение было ни в пизду, напрашивались лишь назойливые мрачные прилагательные. Видать, вон он какой этот ваш кризис среднего возраста. На душе было так тихо, что возник вопрос, куда делись скребущиеся кошки. Полистал фотки с корпоратива в ее телефоне. Нет, я, конечно, противник всех этих подозрений, расследований и прочих штучек, но любопытство же берет верх. Я без злого умысла, а так,
