доску на столе. — Откуда в этом захолустном городишке взялись шахматы?
— Да кто его знает, — пожал плечами Зубов. — Я их у лейтенанта Дробышева из первой роты на пачку немецких сигарет выменял три недели назад. Наверное, немецкие офицеры развлекались, а когда время пришло ноги уносить, то бросили в спешке. Да вы садитесь, товарищ майор, — подвинул он Бабенко свой табурет.
— Да, скорее всего, так и есть, — сказал Бабенко, садясь. — Похоже, немецкая это забава. А вы как думаете, капитан? — посмотрел он на Глеба.
— Может, и так, — согласился Шубин. — Хотя почему бы и полякам не играть в шахматы? В городе до войны наверняка не только рабочие и крестьяне жили, но и интеллигенция.
— А что, только интеллигенция в шахматы умеет играть? — с недоумением и обидой в голосе спросил Зубов. — Я вот никакие институты не оканчивал, а играть умею и очень даже эту игру уважаю.
— Толя, ты в свободной стране родился и жил, — заметил ему Бабенко. — У нас в Советском Союзе всем игра в шахматы доступна. А вот Польша — страна капиталистов. Ты сам-то можешь себе представить, чтобы в царской России простой рабочий или крестьянин мог в шахматы в свободное от работы время играть?
— Это да, — почесал в затылке Зубов. — Это я просто не подумав сказал.
— Чей теперь ход? — заинтересованно спросил Бабенко.
— Мой, — ответил Глеб.
— Ага. Давай-ка посмотрим, как ты пойдешь, — с азартом, жадно впившись взглядом в шахматное поле, проговорил майор.
Глеб пару минут раздумывал, а затем, сняв ладью соперника, объявил Зубову шах.
— Хорошо пошел, — одобрительно заметил Бабенко. — Но я бы по-другому сходил и потом следующим ходом мат поставил.
— Какой мат, товарищ майор?! Не может быть тут никакого мата при любом раскладе! — возмущенно воскликнул Зубов, который, надо сказать, был очень хорошим игроком в шахматы и к тому же не любил проигрывать.
Глеб же, напротив, в этой игре был не слишком силен и играл в нее с Зубовым только от скуки и чтобы доставить другу удовольствие.
— Разрешишь? — хитро посмотрел на Глеба Бабенко и, получив позволение, поставил на место и ладью Зубова, и фигуру Шубина, которая эту ладью срезала. — А теперь учись, Толик, — рассмеялся он и пошел совсем другой фигурой, чем вызвал удивление Зубова.
— Так я же ее сейчас съем, — усмехнулся он и действительно съел коня, которого Бабенко подставил под удар.
— Ну и на здоровье! — ответил майор и поставил свою ладью, которой ранее ходил Шубин, рядом с королем Зубова и заявил торжественным тоном: — Вам мат, батенька.
Младший лейтенант на мгновение замер, соображая, по-видимому, как же так получилось, что он проиграл, а потом, чертыхнувшись, признался:
— Ловко вы меня надули, товарищ майор. Чистая победа.
— Ничего я тебя не надувал, — обиженно проговорил Бабенко. — Просто ты сам оплошал и не увидел явного своего преимущества в этой партии. Смотри, — майор расставил обратно снятые с доски фигуры. — Если бы ты не позарился на отданного тебе мной на съедение коня, то мог бы пойти вот так, а потом вот так и так… — Бабенко ловко и уверенно стал переставлять фигуры на поле. — И вот ты загоняешь своего соперника в угол и объявляешь ему мат! — торжественно объявил майор.
— Вы, товарищ майор, прямо Михаил Ботвинник, — восхищенно проговорил лейтенант Ренат Астафьев, который, забросив ремонтировать часы, тоже наблюдал за разъяснениями Бабенко. — Где вы так научились играть в шахматы?
— В школе Михаила Ботвинника, — рассмеялся Бабенко.
— Теперь я понимаю, почему вас не хотят никуда переводить с командиров разведбатальона, — заметил Астафьев. — Такого великого стратега, как вы, товарищ майор, им нигде больше не найти.
— Такое дело надо отметить, — вдруг засуетился Зубов. — Сбегаю к соседям за кипятком. У меня и сахар есть. Чаю попьем, что ли? — вопросительно посмотрел он на Бабенко. — Не торопитесь, товарищ майор?
— Не тороплюсь. Но ты погоди с чаем. Я к вам, собственно, по делу пришел, а не в шахматы играть, — улыбнулся майор. — Хотя, надо сказать, удовольствие получил такое, какого давно не получал.
Шубин, услышав о деле, встал и, поправив гимнастерку, выпрямился в ожидании приказа. Но Бабенко снова махнул рукой и сказал:
— Не суетись, капитан. Дело делом, а я все-таки не в штаб вас вызвал, а в гости зашел. Так что вставать и вытягиваться по уставу совсем не обязательно.
Глеб потоптался немного на месте, но потом все-таки сел.
— Я так думаю, что у вас хотя и есть чем время скоротать, — кивнул майор на шахматы, — а все одно засиделись вы тут без дела-то. Прав я?
— Так точно, товарищ майор, — ответил Глеб. — Тоскливо как-то без дела. Даже шахматы уже надоели и не радуют.
— Это хорошо, что тоскливо, — улыбнулся Бабенко. — Потому как мне не хочется вас насильно в такую-то собачью погоду отправлять на задание. Но раз уж вам скучно и шахматы уже порядком надоели, то совесть моя будет спокойна. У нас ведь в танковых частях как с разведкой? Вот скажи мне, младший лейтенант, — посмотрел он на Зубова.
— Понятное дело, не так, как, скажем, у пехоты или у авиации, — с готовностью ответил тот. — В нашем танковом разведбатальоне используется тактическая разведка, в которой задействуют по необходимости отдельные разведдозоры и разведывательные группы, состоящие из бронеавтомобильных, танковых и мобильных мотоциклетных рот. Мотоциклетные дозоры и моторизированые пехотные роты, например, выделяются для продвижения на глубину в 5–7 километров в тыл врага. Если необходимо усиление…
— Достаточно, — рассмеявшись, остановил Зубова Бабенко. — Я уже понял, что ты отлично знаешь тактику ведения разведки в танковых войсках. Но сейчас у нас погода не та, чтобы вести дозоры и разведки на какой-либо вообще технике, — серьезно добавил майор. — Авиация, как и вся остальная техника на нашем фронте, стоит без дела и дожидается улучшения погодных условий. И никто, кстати, не знает, когда оно, это улучшение, наступит. Поэтому принято решение выслать разведгруппу в тыл к немцам и выяснить, какие у них имеются планы по обороне на участке продвижения нашей танковой бригады.
Бабенко замолчал и посмотрел на Шубина.
— Я готов, — правильно понял его взгляд Глеб и снова встал по стойке «смирно».
— Да сиди ты, — поморщился командир батальонной разведки. — Кандидатуры лучше, чем твоя, капитан, для такого дела у меня нет. Мои ребята, хотя некоторые и воюют не первый год, больше привыкли на транспорте передвигаться, и всем тонкостям пешей разведки не обучены. В отличие от тебя. Ты, как мне известно, считай, с начала войны ногами работаешь.
— Есть такое дело, — кивнул Шубин. — И по лесам, и по болотам, и по полям, и по долам приходилось
