К радости Шубина, Зубов спокойно принял новость, что в разведку вместо Любушкина пойдет Астафьев.
— А и пусть идет, — кивнул он. — Что ж мне, времени, что ли, не хватит тоже на задание сходить? До наступления на фронте нам в этом захолустье еще сидеть и сидеть. Я вот обещал Юдите научить ее игре в шахматы. Она меня давно уже просит.
Глеб невольно улыбнулся этим не совсем правдивым словам друга. Он-то хорошо знал, что девочка хотя и проявляла иногда интерес к игре, наблюдая за игрой Шубина и Зубова, но, скорее, от нечего делать, чем из желания научиться играть. И просить научить ее этой премудрой для нее игре она Зубова уж точно не просила. Ну что ж, пускай даже если ей вдруг и захотелось научиться шахматным премудростям, так это только на руку Глебу — по крайней мере, Анатолий будет занят и не станет обижаться, что не его взяли на задание, а Астафьева.
Без десяти минут восемь в окошко постучали — пришел сержант Иванихин со своими бойцами.
— Приглашай всех в хату, — махнул ему рукой Зубов. — Только шибко не натопчите. Не вам, а девочке полы-то протирать после вас.
Шесть человек разведчиков столпились у порога. Иванихин кое-как их построил в шеренгу и отрапортовал Шубину о прибытии отделения для выполнения задания.
Глеб внимательно осмотрел всех с ног до головы и спросил:
— Если кто кашляет или даже просто чихает и носом шмыгает, сразу вперед выходите. На задание никто больной не пойдет. Нам останавливаться и сопли вытирать некогда будет, а кашлять вообще противопоказано.
Все молчали и только переминались с ноги на ногу.
— Документы все сержанту сдали? — последовал очередной вопрос.
— Все, товарищ капитан, — ответил за рядовых красноармейцев Иванихин и протянул Шубину завернутые в тряпицу документы всех шестерых разведчиков.
Глеб передал документы Зубову.
— Вернешь, когда обратно придем, — сказал он и выложил на стол и свои документы.
Астафьев также положил на стол свои документы и медаль.
— Я у вас недавно командиром, поэтому еще плохо знаю всех по именам и фамилиям. Давайте для начала, перед тем как идти, познакомимся. Я — капитан Глеб Шубин. Сержант Иванихин, как тебя зовут?
— Иван, — коротко ответил сержант. — Запомнить легко — Иван Иванихин.
Не дожидаясь, когда к ним обратятся, остальные тоже назвали свои имена и фамилии. Глеб всматривался в лицо каждого, кто называл себя, и старался запомнить.
— Хорошо, — кивнул он, когда знакомство закончилось. — Если все готовы, то можно отправляться. Задачу, которая перед нами стоит, я расскажу по дороге. Теперь о маршруте. Направляемся в сторону села Трусколясы. Но не через поле, не напрямик, а лесочком, что справа от наших позиций. Кто-то туда уже захаживал? — посмотрел он на бойцов.
— Я ходил, — отозвался Юлдаш Байрамуков. — За дровами ходил. С одним бойцом ходил. С Берун-оглы Вардаем ходил. Но он остался. Не взял его с собой сержант.
— Не взял, значит, не надо было, — хмуро проворчал в ответ Иванихин.
— Ну, раз ты туда за дровами ходил, значит, знаешь, как в этот лесок нам лучше пройти — напрямую от наших позиций. Или есть другая дорога?
— Нет, напрямую никак не пройти, — покачал головой Юлдаш. — Там немец даже ночью прицельно бьет. Пускает ракеты и бьет. Никак напрямую не пройти. Я покажу, где можно.
— Вот и хорошо. Тогда выдвигаемся, — скомандовал Шубин, и бойцы вышли на улицу.
Моросящий дождик временно прекратился, во всяком случае, капюшоны плащ-палаток можно было пока не накидывать. Темень, правда, была непроглядная, тучи затянули все небо, и даже свет луны не мог пробиться через их завесу. Когда вышли за городскую окраину, пришлось подсвечивать себе путь фонариками. Байрамуков шел впереди. Шагал уверенно, обходя рытвины, лужи и кочки, при этом практически не освещая путь перед собой. У Глеба, который шел следом за Юлдашем, создалось впечатление, что тот видит в темноте и свет ему вовсе не нужен, а светит он фонариком только для того, чтобы показать другим, идущим за ним разведчикам, куда он ступает.
Идти и вправду старались след в след, чтобы не поскользнуться, не споткнуться в этой изрытой колеями и воронками дороге. Впрочем, и дорога как таковая вскоре закончилась, и отряд уже шел к лесу напрямик, через поле. Путь их пролегал между городом и теми укреплениями, которые были возведены в километре от города. Немцы этот участок не контролировали. Их ракеты освещали в основном участок правее второй линии обороны, которая тянулась по полю практически до самого леса. Получалось, что Байрамуков вел их в обход, по самому безопасному пути.
«Идти дольше, зато наверняка никто, даже наши посты, нас не отследят. Как уйдем незамеченными, так и вернемся», — подумал Шубин.
Их отряд и вправду не заметил даже сидевший на поваленном деревце в кустах, неподалеку от лесочка, красноармеец, который, по всей видимости, был поставлен тут для охраны, но задремал. Глеб первый заметил его и решил все-таки предупредить дозорного о проходе своего отряда. Когда разведчики тихо прошли буквально в двадцати метрах от дремавшего охранника и страж не обратил на них никакого внимания, Глеб, кашлянув, направился в сторону сидящего.
— Спишь? — насмешливо, но строго поинтересовался он.
Дозорный вскочил и, наставив на Глеба карабин, запоздало спросил у него простуженно-сиплым голосом:
— Стой, кто идет?
— Свои идут. Разведка на задание пошла, — отозвался Шубин. — А ты как службу несешь, солдат? Спишь и ничего не слышишь и не видишь, что у вас за спиной делается?
— А чего оглядываться-то? — поинтересовался боец, который, посветив фонариком Шубину в лицо, увидел, что имеет дело со своим, и успокоился. — У нас позади только наши части. Да и впереди тоже. Чего нам бояться?
— Откуда ты такой умный взялся? — поинтересовался Шубин у молодого бойца. — Так, как ты, охрану несешь, можно не только немецкую диверсионную группу пропустить, но и целый батальон с танками проспать. Как твоя фамилия, красноармеец? Из какой части? И почему один? Где напарник?
— Из роты техобеспечения я, — ответил дозорный, но тут же, словно опомнившись, огрызнулся: — Не обязан я вам свою фамилию говорить и на ваши вопросы отвечать. Вы мне своих документов не предъявляли, — неожиданно набычился боец. — Кто вы такой, чтобы я вам отвечал? А вот арестовать могу за пересечение запретной зоны. Имею право!
— Я вот тебя сейчас как арестую по зубам. — К красноармейцу, сжав кулаки, подошел сержант Иванихин. — Ты как с товарищем капитаном разговариваешь? Под трибунал захотел, умник? Мало того, что проспал, когда мы мимо проходили, еще и огрызаешься!
— Что за шум, а драки нет? — К красноармейцу-охраннику
