же я успеваю отметить размах его широких плеч, обтянутых угольно-черной рубашкой, прежде чем в смятении отвести глаза.
Ладно, не только рельефные плечи я замечаю…
Острые скулы и подбородок, покрытый короткой щетиной, пухлые губы, непростительно красивые для мужчины, и этот острый взгляд серо-голубых глаз, пронзивший меня насквозь и, по моим ощущениям, будто до сих пор направленный на меня.
Он же не мог так измениться за это время?
Так, Вика, возьми себя в руки. Внешность бывает обманчива, и что-то мне подсказывает, Островский тому очень яркий пример.
— Здравствуйте, — уверенно объявляю я и замираю у края стола для переговоров.
— Вы, насколько я понимаю, Виктория? — холодно, отстраненно, с легкой долей сарказма спрашивает он, так и не удосужившись оторвать взгляд от монитора.
Даже не поздоровался. Хам.
Это достаточно быстро отрезвляет. Как и осознание того, сколько времени я была вынуждена провести в ожидании. И он, по всей видимости, даже ради приличия не собирается извиниться. Хам вдвойне.
— Да, — подтверждаю с достоинством. — Виктория Богданова. Очень приятно, наконец, встретить человека, с которым так сложно добиться аудиенции.
Кажется, уголки его губ дергаются в улыбке. Или мне мерещится. По крайней мере, своими словами я заставляю его метнуть в меня еще один короткий взгляд.
— Пунктуальность, вероятно, в вашем резюме? — уточняет он, кивнув в сторону папки, которую я держу в руках.
— Безусловно. Как и пункт об уважении к чужому времени, — парирую с невинной улыбкой, глядя прямо ему в глаза. Видимо, меня еще не отпустило.
— Присаживайтесь, Виктория, — холодно произносит Островский.
Надеюсь, мне не придется ждать еще пару часов, пока мы перейдем к основной части собеседования, которое он решил организовать для меня лично.
Но стоит мне только опуститься в кресло, как я слышу очередной указ…
— Подойдите, — бросает сухо Роман Сергеевич, в то время как я беззвучно скриплю зубами. — Хочу увидеть Ваше рекомендательное письмо.
Ах, да. То самое, что подготовил его отец.
Застывшую тишину пронзает скрип металлических ножек кресла, на котором я просидела от силы пару-тройку секунд. Следом за этим оглушительным звоном разносится по кабинету стук моих шпилек.
— Пожалуйста, — с самой милой в моем арсенале улыбкой протягиваю ему сразу несколько файлов. Принимает он лишь рекомендацию.
Застыв около его рабочего стола, стараюсь контролировать дыхание. А если быть точной — дышать только ртом. Уж слишком приятно пахнет этот самодур.
Видимо, мое присутствие его тоже порядком напрягает, так как он одним кивком отправляет меня обратно на кресло.
— Сергей Борисович вас высоко оценил, — отсканировав мою рекомендацию беглым взглядом, он небрежно откладывает ее на край стола. — Но это не значит, что вы подойдете мне, — холодно чеканит свой вердикт.
— Я должна вас убедить? — выпаливаю, поражаясь его тону. — Я владею…
— Кроме излишней самоуверенности, что вы умеете еще? — невежливо перебивает он.
Это у меня излишняя самоуверенность?
Что ж… Теперь это дело принципа, ради которого я готова потерпеть своего несносного босса неделю-другую, пока не найду новое место работы.
— Я могу приступить к своим обязанностям с сегодняшнего дня, и вы сами сможете оценить мою работоспособность и наличие необходимых вам навыков. Для работы, — зачем-то добавляю и тут же ощущаю, как к лицу приливает жар.
Островский расслабленно откидывается в кресле и оценивает меня прицельным взглядом. Хотела бы я знать, что за мысли сейчас проносятся в его голове, но предположить не успеваю.
Одним точным движением он поднимается из кресла и идет прямо ко мне…
Стены в большом кабинете будто сжимаются. Уткнувшись в свою папку с документами, слышу негромкий звук приближающихся шагов и стараюсь сохранять спокойствие. Хотя бы видимое… Не позволяю себе выдать волнение. Ни взглядом, ни жестами, ни сбившимся дыханием.
Его тень падает на стол, и я сжимаюсь в напряжении. Кресло покачивается, когда его ладони тяжело опускаются на подголовник за мной, отчего сердце с грохотом падает куда-то вниз.
— Сможете перечислить три своих навыка, которые мне необходимы? — раздается мне в затылок. — Для работы, конечно же.
Тяжело сглатываю, с ужасом признавая, что все мысли решили разом меня покинуть…
3
— Пунктуальность… — звенящим голосом выдаю первое, что удается откопать в своем затуманенном сознании и тут же ощущаю прилив стыда.
Если я повторю это еще раз, у него сложится впечатление, что это единственное, на что я вообще способна.
— У меня весь офис сплошь таких сотрудников, что не мешает им вылетать отсюда как пробки. Переходите к более… глубоким познаниям, — звучит где-то в области шеи.
Волна трепетной дрожи скатывается по телу, которую я совершенно не могу контролировать. Крепко жмурюсь, уже не заботясь о том, как выгляжу со стороны.
Вика, спокойно, — мысленно привожу себя в чувства. Нужно поставить на место этого самоуверенного извращенца. Ясно же, к чему он клонит.
Думаю, о навыках грамотной речи и уверенной манере общения сейчас будет глупо говорить. Как и об эмоциональной устойчивости…
— Дипломатичность, — роняю глухо и прочитаю горло. — Умение сглаживать острые углы и разрешать неудобные ситуации.
Шикарно. Сейчас как раз подходящий момент проявить себя в деле…
Кажется, пора бы смириться с тем, что я тоже вылечу отсюда как пробка, не проработав и дня. Интересно, еще не поздно выйти из кабинета Островского с гордо поднятой головой?
— Продолжайте, — поторапливает меня низкий голос.
— Умение планировать график руководителя, чтобы… эффективно использовать его рабочее время.
Теперь уже могу сказать со всей уверенностью — он насмехается надо мной.
Шею и плечи осыпает мурашками от хриплой усмешки Романа Сергеевича.
Вздрагиваю, когда мое кресло снова покачивается. Боковым зрением замечаю, как его рука тянется вперед. А затем он опускает передо мной лист бумаги и накрывает ее брендовой ручкой.
Пробегаюсь глазами по тексту и понимаю, что передо мной лежит договор о трудоустройстве.
— Подписывайте.
Он не просит. Слышится как приказ.
Не знаю, чем я думаю в момент, когда мои пальцы тянутся к ручке. Но взять ее у меня просто нет шансов.
Массивная ладонь с дорогущими часами на запястье приземляется на стол рядом со мной.
— Знаете, что объединяет всех моих предыдущих ассистентов? — вкрадчиво спрашивает он.
— Боюсь даже предположить, — отзываюсь я, пытаясь придать голосу легкость.
Его же холодный голос опускается еще ниже.
— Никто из них не выдержал здесь и двух месяцев. Как думаете, сколько продержитесь вы?
Признак непостоянства совсем не повод для гордости, но это замечание я решаю оставить при себе. Да и впредь, стоит тысячу раз обдумать каждое свое слово в его присутствии, чтобы не нарваться на неприятности…
— Возможно… — начинаю я с нервной улыбкой, — дело вовсе не в их
