И сразу как-то легко становилось, и я вставал и шел. Дядя Веня не пил никогда, матюгами не ругался, рук не распускал, за воровством замечен не был, хотя в то время все с заводов таскали. За справедливость всегда стоял и меня в крепкой нравственно-этической традиции вырастил. Образцовый человек был дядя Веня, таких больше не производят.
Я уже в шестом классе решил, что просто Петром Парковым мне быть недостаточно, и решил паучье чутье тренировать, по гаражам и заброшкам лазая. Пытаясь в очередной раз к стене прикрепиться, упал со второго этажа и сломал малоберцовую кость. Тетя Майя тогда на целый год мультики смотреть запретила, наказала, чтоб я на одни пятерки учился, поскольку «троечников на работу Человеком-пауком не берут».
Мудрая была женщина, я в ней души не чаял. И тогда ей поверил, решил на время с мультфильмами завязать. На всех уроках руку тянул, скорочтение освоил и физику-химию на два класса вперед знал. Уверенно шел на золотую медаль, собирался в городской вуз по олимпиаде быть принятым. Физкультуру тоже не запускал, на самбо ходил, две сотни от пола жал и на турнике все свободное время кульбиты выписывал, благо генетика к росту мышц была расположена.
В школе меня глубоко уважали и сторонились. Это я сам себя с первого дня так поставил: если кто при мне будет несправедливость чинить, сразу люлей выпишу. За слабаков и девчонок всегда заступался, но друзей сознательно не заводил: у героя особый путь, он изгой-де, аутсайдер. Все шло нормально класса до девятого, пока к нам не перевели Марию-Евгению (родители у нее развелись, не достигнув согласия в имени дочери). Мария-Евгения была в нашем поселке первой красоткой, она подрабатывала официанткой в кафе «Манхэттен», и заезжие из города частенько звали ее уехать с ними, обещая красивую жизнь. Но Мария-Евгения была себе на уме и хотела стать актрисой в нашем поселковом драмтеатре, мечтала прославить Новые Горки и устроить тут локальный Бродвей, создать семью, привить детям любовь к малой родине.
– Чудной ты пацан, Петя Парков!
Мы были близки, но всегда недостаточно. Помню все наши редкие моменты столкновений, неловких молчаний. Я роняю очки и ищу их под партой, а она как раз потянулась за карандашом туда же, мы пересекаемся взглядами, я краснею, она хихикает, нас сажают рядом на физике, она списывает у меня, а уже через урок, на литературе, пододвигает свою тетрадь мне, на, посмотри, нет, у тебя неправильно, надо «и опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг». Она всегда предпочитала дрищавых и бледнокожих эмоготов, а я, румяный и мускулистый аутсайдер-отличник, очевидно не в ее вкусе, еще зачем-то подсказывал, как ненавязчиво проявлять внимание к старшеклассникам, писать валентинки невидимыми чернилами, кидать петарды в их почтовые ящики после драматичного окончания отношений. А сам ночами рыдал в подушку, наяривал на ее фотки «ВКонтакте» и представлял, как однажды стану Человеком-пауком, спасу ее от какой-нибудь лютой нечисти и мы будем целоваться с ней вверх тормашками, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь.
Мне было шестнадцать, когда дядю Веню пристрелили какие-то уроды. Ни за что ни про что в переулке, когда он с рабочей смены домой возвращался. Время такое у нас в Новых Горках неспокойное происходило, тут и там бандиты шмаляли из незарегистрированного оружия, периодически задевая нонкомбатантов. Закон против них был бессилен, а милиция исповедовала принципы непротивления злу.
– Запомни, Петька, кха-кха… Где родился! Там и этого того…
Таковы были последние его слова. На меня это глубокое впечатление тогда произвело, я это себе в качестве основополагающего принципа взял и передумал в городской вуз поступать. Тетя Майя сквозь слезы утраты отговаривала меня, ведь с такими мозгами я далеко мог пойти, стать ученым, в столице обосноваться. Но я был непреклонен – сама судьба толкала меня к защите родного населенного пункта. На похоронах дяди Вени я поклялся отомстить всему бандитскому миру и покончить с преступностью раз и навсегда.
* * *
Утренний развод. Инструктаж. Проверка продажи спиртного несовершеннолетним. Двадцать ларьков. Предотвращение хулиганства. Семейные ссоры, громкая музыка. Удошники, домашние арестанты. Телефонные мошенничества и пенсионеры. Вольно.
Получил в пользование табельное оружие и направился на закрепленный административный участок.
– Кто там? Яшенька?
– Нет, не Яшенька. Это ваш дружелюбный сосед.
– Кто?
– Ваш участковый, теть Нин, из пятого дома. Парков Петр Игнатьевич.
– А-а-а-а… Да-да-да-да, то-то я и смотрю, что же это мой Яшенька так располнел. Заходи, Петенька, разувайся на клееночке. Чай с бутербродами будешь?
– Не могу, теть Нин, мне еще десять квартир с пенсионерами за сегодня обойти надо. В общем, дело такое: если из Сбербанка звонить будут – трубку не берите, это мошенники. Ясно?
– Конечно, Петенька, а я и так трубку не беру, я себе вообще телефон отключила в том месяце. А ты еще не женился, что ли? Детишки есть?
– Развелся, теть Нин, уже как два года. Детей нет. Подпишите, что про Сбербанк я вас проинструктировал. Ну, до свидания.
По дороге, дожевывая бутерброд тети Нины, я споткнулся и уронил колбасу на рубашку. Жирное такое пятно оставил, проблема.
– Кто там?
– Попов, открывай, это участковый Парков Петр Игнатьевич.
Мужик с глазами навыкате в белоснежной отглаженной маечке. По-английски такая называется wife-beater, а по-русски «алкоголичка».
– Что от меня требуется?
– Перестань руки распускать, Попов. Соседи жалуются. Дело на тебя уже месяц лежит.
– Не могу ничего с собой поделать, товарищ участковый. Природа у меня такая, руки сами собой распускаются. Я без этого совсем обойтись не могу, ничто меня не удерживает, даже штраф в сорок тысяч рублей.
– Мое дело, Попов, профилактические беседы с тобой как с контингентом провести, а не политику разводить. Вот я и провожу. Ты в следующий раз как драться захочешь, в секцию по дзюдо звони, вот тебе номер. Запишись, будет куда негативную энергию направлять. Подпись вот тут поставь, что проинструктирован.
– Да-да-да-да. А у вас, товарищ участковый, пятно вот здесь.
– Где? Ай.
– Саечка за испуг!
Получил информацию о преступлениях и правонарушениях, совершенных на участке за минувшие сутки. Изучил в дежурной части ориентировки по розыску преступников, без вести пропавших граждан, правонарушителей.
А рубашку-то постирать некогда, круглые сутки работа ногами. Дай бог в одиннадцать смену закрою.
– Кто там?
– Участковый твой.
– Здрасте.
Дрищавый сутулый пацан с жиденькой бороденкой. Торс голый, спортивки.
– Чем занимаешься, Солев?
– Нового «Человека-паука» на PS5 прохожу.
– Приставку себе купил? На какие шиши?
– Подарили. Хотите катку со мной в «Мортал Комбат»? На интерес.
– Нет, не хочу, у меня таких, как ты, еще десять штук. Закон нарушал в этом месяце?
