class="p1">– В этом еще нет.
– А собираешься?
– Нет, не собираюсь.
– А кто закладки на районе оставляет?
– Не я.
– Значит, кореша твои.
– Не знаю.
– Все-то ты, Солев, знаешь. Доложить бы на тебя следаку, а толку… Подпишись, через месяц снова увидимся.
Зафиксировал поступившие сообщения, получил заявления граждан. Составил рапорты о проведенных за сутки мероприятиях. Заебался в прямом смысле слова. Вышел покурить на крылечко.
– Угостишь сигареткой, Парков?
– Так точно, товарищ майор.
Мужчина в летах с буденновскими усами и ежиком на голове. Начальник мой, великий человек, Иван Иванович Иванов. Он мне практически отца заменил, которого в свое время заменял дядя Веня.
– Ты в детстве кем мечтал стать?
– Спайдерменом, товарищ майор.
– Это как?
– Ну, Человеком-пауком. Мультфильм такой по НТВ крутили.
– А-а, понятно. А я вот майором полиции, Парков, с детства стать собирался. Как дядя Степа. Так и получилось, что я теперь на своем месте. Только зарплату я себе побольше воображал, и что на вертолете кататься буду. Но это пустяки все. А у тебя какая отмазка?
– Дак ведь не существует такой профессии, как Спайдермен, товарищ майор.
– Значит, ее следовало бы выдумать, Парков! Вот скажи, какие у него сущностные характеристики? Ну, такие, без которых его нельзя было бы считать Спайдерменом.
– Даже не знаю, товарищ майор. Наверное, что он паутиной стреляется. И к стенам липнет.
– И всё? Ну, это, Парков, не так уж и сложно. Заряжаешь в пистолет паутину – стреляешь паутиной. Руки намазываешь клеем – к стене липнешь. Если это все, что нужно, чтобы ты на своем месте себя чувствовал, – то на здоровье, только во внеслужебное время. Ладно, докурил? Пошли на вечерний развод.
Сдал последний за день отчет, сдал табельное, сдал дежурство. Получил выговор за пятно от колбасы. Отправился домой, выпил баночку «Жигулевского», съел пельменей. Посмотрел «Камеди клаб». Уснул, проснулся, заступил на дежурство.
И так каждый день уже шесть с половиной лет. Тетя Майя тут бы сказала:
– Тридцать лет – это в человеко-пауковских годах все шестьдесят, Петенька. Пора бы тебе уже остепениться, за ум-разум взяться…
Но не сказала.
* * *
Несколько раз играл с Солевым в «Мортал Комбат», ни разу не победил. Однажды он мне дал в «Человека-паука» порубиться. Какой же это был кайф. Прям как в детстве, когда мультик смотрел. Летаешь весь такой красивый по Нью-Йорку, цепляешься паутиной за здания, кувыркаешься, навешиваешь вездесущим грабителям пиздюлей. Неизъяснимо прекрасно. Главный герой там не Питер Паркер, а Майлз Моралес, черный бруклинский подросток, который получил не только стандартный пакет паучьих способностей – чутье, липкие пальцы и сверхсилу, – он еще умел становиться невидимым и бить врага током. Дядя Веня бы на это сказал: «А попа не слипнется?» Но Майлзу Моралесу никто такого не говорил. У него все вообще было в жизни прекрасно, за исключением маленьких мелодраматичных моментов.
Мне такое не могло и присниться. Не потому, что в Новых Горках небоскребов нет, просто все сразу после школы как-то по наклонной поехало. У тети Майи нашли меланому, и я за ней полгода ухаживал, пока остальные к экзаменам готовились, поступали, уезжали в город, жили свою юную жизнь. Потом она, что называется, скоропостижно скончалась, оставив мне в наследство однушку и долг за электричество.
Мария-Евгения замуж за иностранца вылетела и умотала во Францию или в Италию, короче говоря, в Евросоюз. Убийц дяди Вени никто не торопился искать, так что я сам себя в школу милиции определил, но и там мне этим заниматься не разрешили. После школы меня направили в местный участок, где моя карьера замерла, прям как в игре «Морская фигура, замри». Был в течение года скоропалительно женат на официантке Антонине, вытащил ее из долгов, на руках через лужи носил, а потом оказалось, что она с половиной Новых Горок рогов мне наставила. Вот тебе, тетя Майя, и День благодарения, факингшит.
Потихоньку до меня доходило, что моя жизнь – не калька с американского комикса, а реальные суперзлодеи – не Рептилия, Доктор Октопус и Хобгоблин, а низкая зарплата, депрессия и импотенция. Плюс служба, то есть болото зеленое, а не служба. Реального толку от меня как от участкового ноль. Попов жене руку сломал и скоро грохнет ее наверняка. Солев распространяет наркотики втихаря, все это знают. А мне денег еле-еле на пожрать и коммуналку хватает, ремонт третий год не закончу, банки с краской стоят прямо в спальне. Даже взятки брать не с кого. А в городе тем временем процветает криминальное безобразие, точнее как безобразие… Уже всем привычный порядок вещей.
* * *
На выходных я задумался, что сущностные характеристики Человека-паука все-таки не в паутине и не в липкости к стенам, а в высокоморальных свойствах – чувстве справедливости, нетерпимости к преступлениям, готовности прийти на помощь в любую минуту. В чувстве юмора, в риске и самоотверженности, в легком отношении к жизни. Все это делает Человека-паука тем, кто он есть. Внутренние его качества преобладают над формальными. По всем формальным признакам, вроде имени, биографии и места жительства, я Человек-паук, а на деле – лох педальный.
Загрустил. Нахерачился в одного. А мне пить много нельзя, я бешеный становлюсь. Это я еще в школе милиции про себя понял, когда старшине в фуражку накакал. Но тут положение было отчаянное – экзистенциальный коллапс. Шесть с половиной лет жизни под хвост. На кого ты меня, радиоактивный паук, здесь оставил?
Лежу на матрасе, курю, ловлю вертолеты. Плачу, как бездомный младенец. Вдруг паучье чутье на меня снисходит. Что-то в голове хуяк, и сверху голос:
– Слушай сюда, Петр Парков! Человеком-пауком может стать каждый. Это вопрос мотивации, а не предназначения. Питер Паркер как раз был лохом педальным, даже с суперспособностями, пока в себя не поверил. Если есть в тебе хоть капля героического, возьми себя, сукин ты сын, в руки и иди творить правосудие.
А ведь действительно. Я тут же ощутил прилив сил, мышцы запели, суставы прогнулись, зрение обострилось. Кувыркнулся с матраса через голову на пол. Покопавшись в шкафу, нашел шапку, наделал в ней дырок, прикрыл дырки целофаном, чтобы глаз не было видно. В свитер свой детсадовский я бы уже, конечно, не влез, поэтому облил красной краской черную водолазку, что-то вроде паука на груди намазюкал. Лосины на ноги нацепил, ноги в сапоги дяди Вени обул, они мне как раз впору стали. Времени изобретать раствор крепкой и эластичной паутины не было, взял с собой веревку и моток лески.
– Кто там?
– Это Человек-паук, открывай.
– Вы, что ли, Петр Игнатьевич?
– Нет, не я, Солев, открывай живо.
Открыл. Я его моментально скрутил, руки
