минуту понял, что сигарета не подожжена и он активно вдыхает воздух через табачный фильтр. Неудивительно.
Славик многое бездарно терял в своей жизни, начиная с девственности, которую надо было, конечно, отдать страждущей умопомрачительной маминой подруге, а он замутил что-то невнятное в пионерском лагере со страшненькой вожатой, заканчивая постиранным накануне свадьбы паспортом. Но сегодня он взял Эверест.
Славик потерял папу… Точнее, урну с его прахом, которая пролетела полмира, чтобы сделать Славика чуть богаче. И это за два дня до похорон. Похорон официальных. Похорон с размахом.
Дата выбрана, место на дорогущем кладбище найдено, родственники в сборе, ВИП-гости подтверждены, нужный актер готов, ресторан для поминок проплачен. Всё есть. Покойника – нет.
Славик задумался о Фрейде и подсознательном. Может, он специально урну потерял, чтобы хоть как-то отомстить папе, заварившему всю эту чурчхелу? Надо сказать, Марк Иосифович поставил всю семью в такую геометрическую позицию, что добрым словом его поминали абсолютно все, но особенно Славик, который «обожал» заниматься семейными делами. В гармоничном сочетании безусловного цинизма и глобального разгильдяйства, трех любовниц, бизнеса (ну как бизнеса – перераспределения взяток) и прочего отягощения Славику не хватало именно этого: завещания, в котором папа просил кремировать его по месту жительства в Балтиморе, а вот закопать прах приказал (именно приказал!) в Москве на конкретной аллее Троекуровского кладбища, в день, согласованный с астрологом, и в присутствии известного Народного артиста России, которого нужно убедить прочесть стихотворение Марка Иосифовича, обращенное к детям. Задание сие усопший в присутствии нотариуса и своего адвоката поручил именно Славику, а не его сестре Маше, что Маша прокомментировала:
– Жаль, папочка не попросил все то же самое проделать на Красной площади, мне кажется, Славик был бы достоин такой задачи.
Маша, как и многие, любила Славика. Было за что. К примеру, он один раз подложил в комнату 15-летней целомудренной девочки использованный презерватив, стуканул на нее и лишил сестру не только свободы прогулок на месяц, но и поездки в зарубежный языковой лагерь. Причем Славик это сделал просто из вредности.
Вы спросите, почему Славик, не имевший, как мы знаем из предыдущих историй, ничего святого, не послал папочку с его посмертной волей к чертовой бабушке, где Марк Иосифович, скорее всего, и так находился? Все просто.
Кончаловский.
Художник, который поднялся в цене, а у папы была коллекция общей стоимостью два, а то и три миллиона долларов.
Семейные драгоценности господин Корн оставил дочке Маше, а вот живопись расписал Славику, но с вышеуказанным условием и комментарием о праве продажи только через десять лет.
Завещание огласил адвокат Марка Иосифовича в присутствии всей семьи. Маша смеялась в голос. Украшения стоили значительно дешевле картин, но их можно носить или продать.
– А десять лет, Славик, еще надо прожить. Да ведь?
Славик после оглашения воли отвел адвоката в сторонку. Сын покойного не то чтобы бедствовал, миллион не являлся для него уж такой невозможной суммой, но дело было в принципе вообще и принципиальной жадности в частности.
– Игорь Сергеевич, я вот думаю…
– Вячеслав Маркович, извините, что перебиваю, я знаю, о чем вы думаете. Вы хотите предложить мне взятку за то, чтобы не хоронить папу, как он просил, и ради этого готовы продать мне коллекцию за полцены.
– Откуда вы знаете?.. – Славик даже смутился. Он хотел отдать картины за семьдесят процентов, но мысленно сейчас согласился на пятьдесят процентов.
– Точнее, вы хотели отдать за семьдесят процентов, а сейчас удивились, промолчали и согласны на пятьдесят процентов, так ведь?
Славик понял, что перед ним Архитектор из «Матрицы», и не стал юлить.
– Да. Вы что, мысли читаете?
– Нет, мысли читал ваш отец, причем ваши будущие мысли. Это он мне сказал, как все будет, – слово в слово, цифра в цифру. Он вас очень хорошо знал.
Славик разозлился.
– А хотите, я теперь прочту ваши мысли?
– Сделайте такую милость.
Игорь Сергеевич был предельно вежлив и напоминал Чеширского кота, но с окровавленной бензопилой, спрятанной в кустах. Именно таким должен быть настоящий адвокат. Даже дьявола, а тем более Марка Иосифовича Корна. Славик пилу почувствовал. Запах крови и металла. Вкус крови и металла. Внутри Славика стало как-то зыбко.
Он улыбнулся, точнее, скривился. Предельно четкое ощущение реальности несколько раз спасало Славику большие деньги и один раз жизнь. Спорить он раздумал.
– Вы меня пошлете подальше с любыми предложениями? Я же правильно понимаю?
– Удивительная проницательность. И кстати, если вы десять лет будете смотреть на прекрасную живопись, душа станет светлее.
– Моя или художника?
– Моя. Меня чужие души не очень волнуют, в основном тела – как живые, так и мертвые.
Славик слышал хорошо, особенно подтексты.
– Игорь Сергеевич, когда я буду писать завещание, я приглашу вас.
– Разумеется, пригласите. Но очень надеюсь, что вы меня переживете. Да, дарить картины вы тоже не имеете права, формально они в собственности моего фонда, там к завещанию небольшое допсоглашение. И будем считать, что мы с вами тоже согласились. Вы же понимаете, что все хитрые идеи, которые придут в вашу голову, давно уже пришли в мою и воля вашего батюшки будет выполнена любой ценой. Уверен, вы знаете значение слова «любой» в контексте Меня и Цены.
Славик хмуро подтвердил кивком.
– Тогда вы свободны. Пока. Шучу. Рад был вновь увидеться.
Неожиданный поклонник Кончаловского вернулся в общую комнату. Сестра спросила не без злорадства:
– Послал тебя? Влип, мой хороший?
Славик автоматически ответил:
– Да не то слово. Еще эту мазню ни продать, ни передарить никому нельзя.
– Славик, ты хоть в Википедии про Кончаловского прочти! Это же не просто дорогой художник! Это легенда!
– Может, махнемся на цацки? Устроишь легендарный музей, я буду за двести рублей приходить всей семьей каждые выходные.
– Ага, а ты прабабкины бриллианты своим курицам подаришь?
– Маруся, ты меня знаешь, я никому ничего никогда не дарю. Могу дать подержать. Все деньги Люде, она заслужила.
– Знаю. Ты безупречный муж. Это меня всегда изумляло. Вот ответь мне, почему они все с тобой спят бесплатно? – злорадство сменилось на обиду.
– А не с кем больше в этой стране. Она проклята. Мне кажется, сюда души самых безбашенных распутниц на перевоспитание отправляют, дают красивое тело и ноль мужиков нормальных. Так как насчет обмена?
– Никак, Славик. Жду приглашения на похороны, не экономь уж. Я приду в бриллиантах. Если надо помочь реально, дай знать…
Маша улыбнулась висками и добавила:
– Я откажу тебе с особым цинизмом.
А дальше для Славика начался «бразильский карнавал» с организацией кремации через океан, поиском концов на Троекуровском (тут помогли папины связи
