богами, что те дают им деньги тогда, когда еще есть силы их масштабно прогулять.
Баловни судьбы гудели третьи сутки подряд, спустив на ветер за эти 72 часа стоимость квартиры в Москве. Нобель, несмотря на то что попал в окружение группы девиц, сидел какой-то задумчивый.
– Димон, ты чего загрузился? – поинтересовался Майкл.
– Считаю.
– Телок? Их восемь на нас троих.
– Я считаю выручку и прибыль.
– Нашу? Нашел время, – хмыкнул Майкл.
– Нет, не нашу, этого кабака. Просто мы засадили десятку только за сегодня, причем пять – это тупо деньги за воздух, точнее за стол, и пять – за алкашку, с наценкой процентов тыщу. И таких сладких клиентов, как мы, здесь… я уже даже устал считать сколько. Постоянных расходов – три копейки: аренда, охрана и персонал, который, я уверен, сидит на чаевых.
– Димон, мы столько поднимаем сами, что ты можешь не думать о деньгах хотя бы в субботу вечером, а? Да, чуваки неплохо тут стригут, я рад за них.
– Майкл, ты не понимаешь. Мы именно столько и зарабатываем потому, что все время думаем о деньгах. Мы проводим здесь кучу времени, считай, живем здесь, но все бабки мы зарабатываем на России и почти на одном клиенте. Это рискованно. Случись что там в целом или с конкретными людьми, мы тут быстро в сухой док зайдем.
Майкл наконец отвлекся от двух чаровниц колумбийского происхождения, которые как раз собирались пойти в туалет для использования продукции колумбийских народных промыслов.
– Тут ты прав, конечно, но у нас вроде недвижимость.
– Вот именно. Вроде есть. Недвижимость – это хорошо, но, во-первых, стабильно все работает, только когда ее у тебя много. А во-вторых, с учетом всех трат на поддержание ее в нормальном виде – это копейки по большому счету, плюс, не хочу я в 27 лет рантье становиться. Это же пенсия. Тоска.
– И что ты предлагаешь? Клуб свой открыть? – Майкл начинал задавать вопрос со смехом, как бы риторически, но уже в момент произнесения фразы в голове у него вдруг прояснилось, так иногда солнце стремительно появляется из-за, казалось бы, непробиваемых туч. – Стоп-э, Димон! Ты что, сидишь и считаешь, сколько этот клуб стоит?! Ты думаешь его купить?
– Я все посчитал. Ты посмотри, сколько столов, каждый минимум приносит двушку за ночь, некоторые и двадцатку, плюс обычные лохи, которые так или иначе сотку сольют. Итого: тысяч сто, а то и двести за ночь получается. В месяц миллион он точно качает. И таких клубов тут пара десятков. Понятно, что этот мы не купим, но какой-то попробуем либо сами сделаем.
– Купим этот.
На этот раз Нобель озадачился:
– И как ты его собрался купить? Кто продаст самый успешный клуб Майами?
– Димон, знаешь, почему большинство людей начинают свою жизнь в полной заднице и заканчивают там же?
– Тупые потому что?
– Не-а, ну, точнее, не тупее нас. Просто они очкуют иногда хотя бы просто попробовать что-то сделать, что им кажется невозможным. Помнишь, ты когда только сюда приехал, дернул ту звезду из «Друзей»? – Майкл улыбнулся.
– Ну… при чем тут клуб-то?
– При том. Ты ее дернул не только потому, что ты у нас Том Круз. Ты просто не зассал подойти и внаглую спросить. А остальные дрочили в стороне.
– Я чего-то не понял. Она что, любому бы дала, что ли, по-твоему?
– Ну, не любому, но кто ты для нее такой? Думаю, у нее было настроение на загул, и ты подвернулся вовремя. Она же тебе даже номер телефона не оставила.
– Понятно почему, зато мой взяла.
– Звонила?
Нобель нахмурился.
– Нет.
– Ну вот, может, и у владельца этого клуба настроение будет его продать? Кто спросить-то мешает?
На следующий день Майкл спросил через своего адвоката, а нет ли выходов на владельцев клуба и не хотят ли они его продать.
Нобель откровенно ерничал:
– Майкл, ты вот реально веришь, что кто-то продаст это золотое дно просто каким-то непонятным русским чувакам, обратившимся через их непонятного посредника, который просто сказал, что у него есть выход на владельца?
Именно в этот момент раздался звонок телефона.
– Ну что, кто готов поставить деньги на то, что это они и они готовы обсуждать сделку? – азартно прижал всех к стене Майкл.
– Ставлю 500 баксов, – отреагировал Нобель.
– Ставлю штуку, – ответил Майкл.
– О’кей, косарь. Леннон, ты как?
– Я не играю в азартные игры с друзьями. Бери трубку, а то все проиграем.
Англоязычный Майкл нажал на кнопку.
– Hello, yes it’s me, yes we do, what? Six? Give me a second?
Он прикрыл ладонью микрофон.
– Димон, с тебя шесть штук! Они спрашивают, готовы ли мы обсуждать покупку шести клубов.
Нобель поперхнулся джин-тоником. Леннон кивнул.
– Yes, we are ready. No problem, we’ll be there at 7.
Закончив разговор, Майкл почему-то не стал проявлять ожидаемую радость. Скорее наоборот, в голосе звучала озабоченность.
– Паш, чего думаешь? Как-то все слишком хорошо. Кидок?
– Возможно. Хотя они же понимают, что мы не с налом на встречу поедем. Может, с клубами что-то не так или с владельцем, а может, тот просто задолбался и решил в кэш выйти. На встречу точно надо ехать.
– Да вы больные? Может, это картельные клубы и на встрече кого-то в заложники возьмут, – возразил Нобель.
– Ты все равно косарь должен, – усмехнулся Майкл. – Нобель, что им тогда мешает нас в заложники прямо здесь взять? И потом, с чего ты решил, что клубы картельные? Я слышал про какого-то американца.
– Картельного американца, – буркнул Нобель.
– Димон, тебя чего, из Нобеля пора переименовывать? Чего ты очкуешь? – стал заводить друга Майкл.
– Я не очкую! Я просто рассуждаю. Леннон, ты чего скажешь?
В принципе малоэмоциональный и рассудительный Леннон ответил сухо:
– Посмотрим на сумму. Если очень мало, значит, блудняк. Если очень много, значит, лохов ищут.
На встречу пришел представитель владельца и его юрист. Они притащили ворох бумаг и отчетов. Предложили забрать сразу шесть клубов, потому что владелец хочет выйти из бизнеса по сугубо возрастным причинам, а клубы требуют постоянного участия именно акционера, так как гостями часто становятся знаменитости первого уровня и с ними нужно работать лично. Запросили десять миллионов долларов. Сказали, что хотят полной прозрачности сделки. Переговоры закончились достаточно быстро, и троица села на военный совет.
– И все-таки, Нобель, где мой косарь? – начал с шутки Майкл.
– Десять миллионов – это десять тысяч раз по тысяче. Если отдавать тебе каждый день по штуке, хватит на 30 лет. Мы точно готовы рискнуть такими деньгами? – ответил математический Нобель.
– Цифра,
