отместку брата Соуэмона. Может, они и были хорошими друзьями, но это как-то слишком. «Кстати, о друзьях. Мидзухо…» – вдруг вспомнила Кикуко. Почему-то вспомнилось время, когда подруга останавливалась у нее в гостях.
Это было между третьим и четвертым курсами университета, когда Мидзухо подала резюме в несколько токийских компаний. Ее собеседования проходили в районе Синдзюку, поэтому Мидзухо приходилось ехать до Токио, а оттуда до Синдзюку еще 40 минут, из-за чего распорядок дня совпадал. В то время они вместе вставали ранним утром, вместе ездили на собеседования, а когда возвращались домой, вместе жаловались на жизнь, распивая хаппосю.
«Если я найду работу в Токио, давай снимать квартиру вместе! Снова будем вдвоем, как в школе».
Однажды они даже поклялись на мизинчиках. Но в конце концов Мидзухо, так и не устроившись в столице, вернулась домой и пошла работать там в «Ивато».
«Свяжись с ней обязательно. Во что бы то ни стало», – давили на Кикуко слова Хаги.
Попробовать позвонить?
Кикуко посмотрела в свой телефон. Почти одиннадцать часов вечера. Раньше она бы спокойно написала в такое время, но сейчас было неловко – все-таки они не виделись целых два года!
Ладно. Просто отправить сообщение, и все.
Но тут – звонок.
Да ну. Мидзухо?
– Алло, Кику? Приветик, как ты?
Голос подруги совсем не изменился.
– Я хорошо. Ты так внезапно позвонила.
– Ну да, внезапно, – хихикнула Мидзухо на другом конце провода, – сегодня на работе встретилась с твоей мамой, перекинулись с ней парой слов. Она за тебя очень переживает!
– За меня?
Да ну, быть не может. Во время последнего разговора по телефону мама так легко все приняла…
– Она так расстроилась, что в этом году ты не вернешься домой на Обон. Я пообещала позвонить и узнать, как у тебя дела, – все равно соскучилась и хотела поболтать! Так ты из компании ушла?
– Ага, но я все еще хочу работать по специальности. Пока что работаю в цветочном и ищу вакансии, где смогу применить свои навыки.
Голос Кикуко звучал решительно, хотя она немного лукавила. Девушка работала в «Каварадзаки» уже третий месяц и не прилагала особых усилий к поиску работы – лишь просматривала сайты с открытыми вакансиями. Проблема в том, что к этому времени закончился период ее стажировки, и почасовая оплата увеличилась с 950 до 1000 иен. Хотя нет. Какая же это проблема? Зарплата была белой, еще и выше, чем та, которую Кикуко получала на предыдущей работе. Кроме того, пять дней в неделю ее бесплатно кормили.
– Молодчинка! – раздался восторженный возглас из динамика. Кикуко даже немного заволновалась, не разбудит ли Мидзухо своим криком родных: – Все еще идешь вперед к своей цели. Ты такая молодец, Кику! Вот это я понимаю – моя подруга! А я сегодня так вымоталась на работе, весь день провела у стойки с образцами товара. Но как тебя услышала, сразу обрадовалась.
– И я тоже, – улыбнулась Кикуко. Эх, она бы все отдала, чтобы встретиться прямо сейчас! Ну, кроме своей жизни. Чтобы не вышло как в книжке.
– Удачи тебе с дизайном!
– И тебе тоже удачи на работе, Мидзухо.
Еще неделю спустя, в пятницу, на полках «Цветочного магазина Каварадзаки» уже стояли оборчатые хризантемы. На фотографии, которую показал Ифукубэ, цветок был белый, но Марита нашла еще и желтый и фиолетовые цвета. С этим помогли связи: знакомый поставщик с цветочного рынка закупил партию цветов у садовода в префектуре Айти. Со слов Ифукубэ, цветок совсем недавно начал распространяться. Многие клиенты останавливались около нового товара: подолгу рассматривали необычные лепестки. Благодаря этому цветок хорошо продавался. Хотя, возможно, на популярность повлияли новые посты в соцсетях магазина. Партия распродалась уже к вечеру воскресенья.
– Завтра надо завезти еще, – мурчала Марита себе под нос, закрывая кассу на ключ. Оборчатые хризантемы разлетались как горячие пирожки, что не могло не радовать.
– А тот мужчина, который рассказал про хризантему, заходил? – подняла голову Кикуко. Она была занята подметанием пола.
– Кто знает? По крайней мере, пока я была в зале, не видела его.
Так. С пятницы по воскресенье Кикуко работала во вторую смену. С полудня развозила заказы, а возвращалась в промежуток между 16.00 и 17.00.
– Хотелось бы поблагодарить его лично. Ты запомнила еще какие-нибудь отличительные черты, помимо покатых плеч?
Кикуко хотела было ответить, но вдруг со склада раздался громкий вопль. Бросив все дела, Кикуко и Марита ринулись на звук. Там, лежа на полу, стонала от боли госпожа Мицуё.
– Что случилось? Ведьма схватила? – встревоженно спросила Марита. Пожилая сотрудница только кивнула в ответ, а Кикуко, нервно переминаясь с ноги на ногу, переводила взгляд с Мариты на госпожу Мицуё.
– Что-то серьезное? Мне вызвать скорую?
– Не-ет, не надо. Это хексеншуз. «Ведьма схватила», как в Германии говорят. Не волнуйся, просто прострел в пояснице.
Слова Мариты ничуть не успокоили. Как можно не волноваться, глядя на то, как госпожа Мицуё корчится от боли?
– Кику, давай возьмем минивэн и подбросим госпожу Мицуё до дома. Я буду придерживать голову, поможешь придержать ноги?
В следующий понедельник госпожа Мицуё не вышла на работу. Кикуко отрабатывала за двоих, с восьми утра и до девяти вечера. Хотя по расписанию у нее должен был быть выходной, Кикуко не расстроилась. Все равно нечем заняться, да и деньги лишними не бывают.
День не сильно отличался от любого другого.
Планшетная касса, расположенная за прилавком, отображала продажи. Сегодня «Цветочный магазин Каварадзаки» продал особенно много хризантем в честь Чойо, однако, если сравнить, выручка была такой же, как и в любой другой понедельник. Все-таки до Дня матери этому празднику еще расти и расти. А может, ему и вовсе не суждено стать таким же известным.
Портило все и то, что к пяти часам вечера начался дождь, из-за чего цветы, выставленные на улице, пришлось заносить внутрь. Дождь становился сильнее, а люди, выходившие с вокзала, не обращали внимания на цветочный магазинчик и торопились домой. Кикуко даже не могла окликнуть прохожих, чтобы пригласить зайти.
Около получаса назад Кикуко осталась одна в зале: Марита ушла на собрание комитета самоуправления. Сейчас обсуждался вопрос установки камер видеонаблюдения в районе, и Мариту пригласили быть представителем комитета.
Ой. Стоп.
Кикуко сама не заметила, как в магазинчике оказался клиент. Это был статный пожилой мужчина. Несмотря на преклонный возраст, он держался прямо, что подчеркивал безупречно сидящий на нем пиджак. Если бы Кикуко могла описать этого человека одним цветком, то, несомненно, выбрала бы хризантему. «Аристократичность»,
