прости за резкость, но приводить в дом проституток… Это гадко!
– Я никого не привожу… И потом, эта девушка не проститутка.
– Что же она выставляет грудь напоказ?
– Мало ли… В конце концов, – рассердился он, – это мое личное дело, кто и как у меня сидит: с голой грудью или без. Всё, дорогие мои, попрощаемся на этом, меня ждут дела… – заявил он, становясь у двери и отдавая себе отчет, что поступает невежливо, но втягиваться в дальнейшие разговоры по поводу «Анны» и объяснять, кто она и каким образом оказалась у него в доме, у Воскобойникова не было желания.
Тетя Клава покачала головой. Но больше давить на родственника не решилась, опасаясь рассердить его окончательно и лишиться впоследствии обещанных им денег на ремонт памятника. В конце концов, он взрослый мужчина и сам знает, с какими бабами якшаться. Ксения помогла матери надеть пальто. Оделась сама. Все это они проделали молча. Потом друг за другом поцеловали Воскобойникова в щеку, с трудом дотягиваясь до нее. И попрощавшись, покинули квартиру.
Уже на лестнице, подходя к лифту, Ксения, вдруг оглушенная неожиданной догадкой, замедлила шаг. На вопрос матери: «Что с тобою?» – радостно воскликнула: «Я вспомнила, вспомнила, кто эта женщина! Это, представь себе, известная целительница, Анна, Анна Кригер, я видела ее фото в газете. Боже, как здорово! Обычно к ней на прием, как утверждает Ленка Мотылева, записываются за полгода вперед. А тут наш Алеша – ее бой-френд. Это же удача!» Разговор продолжался в лифте. «Ты не ошибаешься? – спросила ее мать. – Она ли?» – «Она!» – У Ксении не было сомнений. Тетя Клава не могла успокоиться и увязать в голове одно с другим: «Что же она в коридоре с голой грудью сидела? Да еще при гостях! Раз целительница, сиди одетая у себя в комнате, там и исцеляй!» – «Ну, мало ли, – засмеялась Ксения, выходя с горящими глазами из лифта, – у них, у целителей, свои причуды».
Если бы Воскобойников услышал этот разговор, он немало посмеялся бы над ним. Но он его не слышал. Заперев за родственницами дверь, он устремился в спальню, где стал отчитывать все еще сидевшую на стуле «Анну». Та, правда, пока он выпроваживал тетю Клаву и Ксению, успела накинуть сверху платье и сидела теперь одетая, с невинным видом. «Послушай, – восклицал он, – если ты отныне бегаешь по квартире и оголяешься, то делай это, по крайней мере, когда в доме нет посторонних людей!»
Эти праздничные две недели Воскобойников запомнил надолго. События развивались стремительно. То, что вскоре произошло, он не мог представить себе и в страшном сне.
Дня через два после визита тети Клавы и Ксении его потревожил звонок в дверь. Воскобойников сидел в это время у компьютера и искал через Интернет адреса фирм, торгующих резиновыми изделиями для интимных услуг. «Анна» находилась здесь же в гостиной – сидела в кресле. Поднимаясь со стула, он посмотрел в ее сторону, прикидывая, убрать ее из комнаты или оставить, и решил оставить. Гостей он не ждал, а случайных людей пускать в квартиру не собирался.
Когда он открыл входную дверь, то с удивлением обнаружил перед собой Ксению, явившуюся без предупреждения. Она была не одна. Из-за ее плеча выглядывала девушка примерно ее возраста, такая же неяркая, болезненного вида, как и она.
– Чего тебе? – сухо спросил Воскобойников.
Полагалось впустить Ксению и ее спутницу в квартиру, а потом уж задавать вопросы, но он не спешил проявлять гостеприимство.
– Алеша! – возбужденно заговорила Ксения. Было заметно, что она волнуется. Бледные обычно щеки покрылись румянцем. Взгляд был просительный. – Нам хотелось бы поговорить с твоей знакомой, если она еще здесь.
Просьба Ксении привела Воскобойникова в замешательство.
– О чем ты? Она не умеет говорить. Она немая.
– Тогда разреши просто посидеть с нею рядом, подержать ее за руку…
– А это еще зачем? – неприязненно поинтересовался Воскобойников, пытаясь понять, что стоит за необычной просьбой родственницы. Все это походило на бред. Может, за то время, что они не виделись, Ксения повредилась умом? Вон как болезненно блестят ее глаза.
– Ты скрываешь, – продолжала Ксения, запинаясь, – но мы знаем, что эта девушка, Анна…
– Стоп! Откуда ты знаешь ее имя?
– Неважно. Нам известно, что она – целительница. И может лечить больных прикосновением рук. А у меня проблемы со здоровьем. Не вынуждай меня рассказывать тебе о них…
– Чушь собачья! С чего это тебе пришло в голову, что она целительница? Никакая она не целительница… И не может ею быть. Боже мой, Ксюша! Ты же образованная девчонка, прочла немало умных книг, а ведешься на сказки про целителей, точно малограмотная бабка.
– И все равно позволь нам увидеть ее…
– Да говорю же тебе: ты ошибаешься. Она не целительница, она – никто!
– Тебе что, жалко, если мы побудем с нею, расскажем о своих болячках? Саша, моя подруга, тоже нуждается в помощи.
Девушка за спиной Ксении кивнула, с надеждой заглядывая Воскобойникову в глаза, словно от его решения – пустить их в квартиру или не пустить, – зависело счастье всей ее жизни.
Сердобольный Воскобойников глядел на девушек и не знал, как ему поступить. Решил всё же впустить их. Пусть зайдут, потрогают «Анну», убедятся, что она существо из резины. Правда, после этого у них может возникнуть мысль, что он извращенец, но это уже мелочи, в конце концов. А иначе уйдут и будут пребывать в заблуждении, что он, злой человек, не дал повидаться с той, которая может им помочь.
Пока девушки раздевались в прихожей и вытирали ноги о тряпку на полу, и делали это с излишней тщательностью, Воскобойников, отступив спиной в коридор, попытался еще раз объяснить им абсурдность их затеи.
– И все же не могу понять, Ксюша, с чего ты решила, что она целительница? Это всего лишь игрушка из силикона, случайно попавшая ко мне в дом, и не более того. Вы сами в этом убедитесь.
– Куда нам пройти? – поинтересовались девушки, оттанцевав на половой тряпке и заглянув по очереди на себя в зеркало: все ли в порядке с состоянием лица и прической?
– Идите за мной.
Воскобойников привел их в гостиную.
Когда они увидели «Анну», сидящую, как им показалось, с царственным видом в кресле по левую сторону от елки, обе подобострастно поздоровались с нею, отчего лицо хозяина квартиры перекосила кривая гримаса: не желают все-таки трезво смотреть на вещи, хотят сходить с ума!
За окном в морозном воздухе над белыми крышами плавало солнце, и янтарный свет его, проникнув в комнату, замысловатым крылом лежал на паркете, словно это
