будем разбираться, решили бравые ребята. Побеседовав с женщинами, говорившими наперебой, и выяснив, что их сюда привело, милиционеры потребовали от «слабой половины» общества вести себя потише и приличнее и выстроились шеренгой перед дверью Воскобойникова, желая побеседовать с хозяином квартиры. Старший в группе, с погонами лейтенанта на плечах, с щеточкой темных усов под плоским широким носом, над которым зеленели наглые глаза готового на все пройдохи, нажал кнопку звонка. Воскобойников открыл не сразу. Только после того как лейтенант стал тюкать кнопку пальцем, точно дятел, пытающийся проделать дупло в стволе дерева. «Чего надо?» – неприязненно поинтересовался Воскобойников, увидев перед собой три красные физиономии, с которых еще не выветрилось праздничное пьянство. Обладатель лейтенантских погон в свою очередь поинтересовался, с какой целью он, Воскобойников, собрал на лестнице большое количество возбужденных женщин.
– Я никого не собирал, – объяснил Воскобойников, – это стихийное бедствие. Как летом саранча: налетит, управы нет! Я не знаю, что этим женщинам нужно.
– Твои соседи, – лейтенант перешел на «ты», – позвонили и сказали, что ты содержишь у себя в квартире притон для интимных услуг и устроил эту сходку, чтобы провести отбор. Женщины же, в свою очередь, утверждают, что у тебя находится знаменитая целительница и им надо у нее побывать с целью подлечиться. Так как же оно на самом деле?
– Предоставлением интимных услуг не занимаюсь и целительницу в доме не держу, – был ответ. Если бы все случившееся происходило с кем-нибудь другим, Воскобойников от души посмеялся бы над этим, но это происходило с ним, и ему было не до шуток.
– Предъяви паспорт, – потребовал лейтенант, ощупывая Воскобойникова, точно щупальцами, своими наглыми зеленоватыми глазами. И внутрь квартиры бросил взгляд, глянув через плечо хозяина.
– С какой стати я должен предъявлять паспорт? – воспротивился Воскобойников. – Я ничего не нарушал. Сижу дома и никому не мешаю.
– По твоей милости, – сказал лейтенант, – на лестнице собралась сотня баб, а это непорядок!
– Я их не звал. С таким же успехом они могли бы собраться у памятника Пушкину. Или возле Думы, у депутатов под окнами.
– И все же они собрались у твоей двери! Давай паспорт, если не хочешь, чтобы мы применили силу.
Воскобойников хотел прикрыть дверь и сходить за паспортом, но не тут-то было. Лейтенант, зеленоглазый бес, последовал за ним в прихожую. Ну и товарищи его, с рыхлыми от праздничного пьянства лицами, последовали за ним.
Воскобойников достал из письменного стола паспорт, вернулся в прихожую, где стояли стражи порядка, протянул его лейтенанту.
Тот некоторое время с глубокомысленным видом изучал его. Обнаружил штамп о расторжении брака. Поинтересовался:
– Один живешь?
Опять заглянул в паспорт и когда оторвал от него взгляд, увидел в открытую дверь гостиной находившуюся там «Анну». Та поднялась с кресла, на котором сидела, прошла к дивану и демонстративно улеглась на нем.
– А это кто? Сожительница?
– Нет.
– А кто же?
– Так… знакомая…
– А паспорт у знакомой есть?
– Когда ко мне приходят гости, я не требую показывать паспорт.
– Женщина! – обратился к «Анне» лейтенант. – Вы кто? Где проживаете?
На целительницу, по его мнению, «Анна» не походила, слишком легкомысленный у нее был вид, а вот на проститутку высокого полета – вполне!
«Анна», естественно, не ответила на заданный вопрос.
Объясняться с милиционером продолжал Воскобойников.
– Это родственница… из Краснодара… Приехала на неделю – погостить. – Не рассказывать же лейтенанту всю историю про подарок и про то, как женщина из резины стала передвигаться по квартире.
– А паспорт, паспорт, – не отставал лейтенант, – у родственницы есть?
– Паспорт… Он куда-то задевался, мы второй день не можем найти.
– А почему ты за нее отвечаешь, а она что?
– Она не говорит. У нее… болезнь связок.
– Понятно. – Лейтенант переглянулся с товарищами, тихо стоявшими за его спиной. – Паспорта нет, и голоса тоже нет… Интересная ситуация получается. – Он приблизился к дивану, посмотрел сверху «Анне» в лицо. – Из Краснодара, – констатировал он, и глаза его хитро блеснули. – Придется забрать твою «родственницу» к нам. Оформим занятие проституцией, оштрафуем.
– Это смешно! – всплеснул руками Воскобойников. – Вы ее потрогайте, потрогайте… И тогда поймете, что к чему.
– Зачем мне ее трогать, – отстранился лейтенант, – и так все ясно. А тебя оформим как сутенера.
Воскобойников принялся убеждать лейтенанта, что тот совершает ошибку, принимая «Анну» за проститутку, она по своему силиконовому происхождению не может быть таковой. Никак. Если и могут быть совершены с нею действия сексуального характера, то абсолютно без всякого на то ее желания, что можно отнести к разряду насильственных деяний. Так что извини, лейтенант, ты попал мимо цели, она не проститутка. Лейтенант был с этим не согласен, и наглые его зеленоватые глаза буравили Воскобойникова, проверяя, насколько тот прочен и сколько с него можно содрать денег за то, чтобы уладить дело мирным путем и разойтись. После недолгих колебаний лейтенант намекнул, что если Воскобойников проявит сдержанность и понимание, то он может отделаться небольшим, так сказать «неофициальным», штрафом. Когда Воскобойников уяснил, о чем речь, и поинтересовался, во сколько ему обойдется улаживание дела, лейтенант, глянув на своих товарищей, сказал с ясным взором праведника: немного, по двести баксов на брата. Воскобойников так и сел. С какой стати он должен отдавать этим наглым рожам шестьсот баксов, и главное: за что? Лейтенант догадался, какие мысли витают в голове Воскобойникова, и стал объяснять, почему он должен отдать такую сумму: на лестнице за дверью собралось больше сотни баб, их надо утихомирить, отправить по домам (а бабы – это не домашние кролики, тут морковкой не обойдешься, вероятно, и силу потребуется применить!), кроме того, надо успокоить звонивших в милицию жильцов, убедить их, что произошло недоразумение и никакого притона в квартире такой-то нет, далее потребуется составить рапорт начальству о действиях, проведенных на месте происшествия, и представить все в соответствующем виде. Лейтенант был недоволен, что приходится объяснять очевидные вещи. Выслушав все это, Воскобойников остался на прежней точке зрения и решил денег не давать. (И не потому, что его мучила жадность, причина была в ином: заплати Воскобойников эти деньги, он тем самым подписывался под своим унижением.) Поняв, что Воскобойников не собирается платить, лейтенант велел «Анне» подняться и следовать за ним. «Анна» послушно встала, надела свои балетки, лежащие на полу возле дивана, оправила платье на бедрах. Тут Воскобойников встал между нею и лейтенантом: «Подумайте, что вы делаете! Только она появится на лестнице, ждущие там женщины решат, что она целительница, и беды не избежать». Лейтенант был вынужден согласиться с этим. Стоял и соображал, как же следует поступить. Уйти ни с чем от Воскобойникова
