Спасибо вам!
– Что вы, не стоит. Мне нетрудно.
Видео заканчивалось триумфом: Тихиро касалась последней базы, и вся команда «Саншайнс» радостно бежала ей навстречу.
– Почему мама Тихиро не пришла?
Кикуко доводилось несколько раз видеть маму Тихиро, Момоку, когда та проходила мимо «Цветочного магазина Каварадзаки». Обычно ее замечала госпожа Мицуё. Это была делового вида женщина в брючном костюме, идущая по улице уверенной походкой.
– Она обычно не ходит.
– Совсем?
– Слишком занята. Иногда даже в выходные работает, – продолжила Мабути сэнсэй, убирая камеру в сумку. Женщина посетовала, что Момока не пошла по ее стопам: хоть в ее имени и был иероглиф «цветок», она предпочла преподаванию икебаны другой вид деятельности. В свои сорок два года Момока трудилась в компании по производству канцелярии, «Какицубата».
– В нашей семье никто в спорте не силен, поэтому я так удивилась, когда узнала, что Тихиро начала играть в бейсбол! Раньше я даже не задумывалась, каких высот она может достигнуть. Это от отца. Ох, к слову, я уже говорила, что Момока десять лет назад развелась?
– Да…
– Так вот, отец Тихиро был невероятно хорош в спорте. Такой дружелюбный, легко находил с людьми общий язык! В общем, как сейчас говорят, коммуникабельный. И работал хорошо, и в коллективе его любили. Вот только дома – бытовой инвалид. Ничем не лучше мусора, иначе не скажешь.
Услышав от этой утонченной пожилой дамы такие резкие слова, Кикуко вскинула брови.
– Заставил мою Момоку уволиться: мол, «я такой идеальный, значит, у меня должна быть идеальная жена-домохозяйка». Только чуть что не так – жена виновата. А потом посмел поднимать на нее руку!
Действительно не лучше мусора. Иначе не скажешь.
– Как только я об этом узнала, хотела пойти и задать ему хорошую взбучку, но Момока побоялась, что станет хуже. Помню, как она плакала, бедняжка… В итоге незадолго до того, как Тихиро исполнилось четыре, Момока ушла от него и вернулась домой. Ох, как он ей нервы после развода мотал, еще целых полтора года! Я даже решила, что все, теперь она поставит на отношениях крест. Только где-то месяц назад Момока вдруг сказала, что хочет представить кое-кого нам с Тихиро. Вот я и думаю: то есть на дочь времени не было, а искать мужчину вдруг появилось? Тихиро многого не просит, достаточно, чтобы мама просто была рядом. Такая добрая девочка!
Чистейшая правда. Ведь именно Тихиро обратилась к Кикуко, чтобы помочь друзьям разобраться в их чувствах.
– Так или иначе, Момока приведет своего молодого человека на рождественский семейный ужин. В этом году мы снова собираемся в «Мифунэ».
«Мифунэ» был элитным рестораном итальянской кухни. Владелец заведения подобрал местечко в спокойном жилом районе Кудзиранума и отреставрировал некогда заброшенное здание в европейском стиле.
Блюдо от шефа в этом роскошном заведении стоило почти столько же, сколько Кикуко тратила на еду за полмесяца. Для нее потратить за один вечер такую сумму казалось чем-то запредельным.
– Точно, вспомнила. Могу я попросить материалы для икебаны в «Мифунэ» прямо сейчас?
– Да, конечно. Продиктуйте, пожалуйста, список, а я отправлю госпоже Марите.
– Мне нужны можжевеловая ягода, сальное дерево, ромболистная хурма…
– П-подождите, пожалуйста!
Все эти названия Кикуко слышала впервые, поэтому не поспевала за Мабути сэнсэем. Пока мастер икебаны повторяла медленней, она набрала сообщение для Мариты.
Мабути сэнсэя приглашали в офисы, магазины, отели, больницы, залы для мероприятий и частные дома, где уже на месте она собирала цветочные композиции.
«Цветочный магазин Каварадзаки» такую услугу не предоставлял. Хотя процесс составления букетов немного похож на искусство создания икебаны, все-таки аранжировки в «полевых условиях» во время выездов – совсем другой процесс.
Несколько лет назад, как раз перед открытием «Мифунэ», владелец ресторана пришел в «Цветочный магазин Каварадзаки» с просьбой оформить для него икебану. Марита не хотела совсем отказывать клиенту, поэтому направила его к Мабути сэнсэю.
«Ок. Ну, как матч?» – сообщение от Мариты не заставило себя ждать.
«Саншайнс победили».
– Не-ет, уже доехали до Токио? Но я еще не наболталась с тобой, Ниси!
– Я то-оже!
Две подружки театрально запричитали, совсем позабыв про неловко стоящего рядом Удагаву. Конечно, обеим не хотелось расставаться. Глядя на них, Удагава, кажется, чувствовал себя третьим лишним. Кикуко стало немного жаль парня.
Но что поделать? В женской дружбе нет места парням.
– Мама, смотри! Какое все красное! – Вот что первым делом услышала Кикуко, вернувшись в цветочный магазин.
Это был громкий голос крошки Рана – шестилетнего сынишки их постоянной покупательницы. «Каварадзаки» и впрямь «покраснел» в честь Рождества: в горшках и вазах стояли пуансеттии, розы, цикламены, японские камелии и камелии сасанква, каланхоэ, ветви вереска и корреи. Везде, куда ни глянь, в глаза бросалось множество оттенков красного – от алого до багряного. Магазинчик, словно свет светофора, можно было заметить, даже стоя у вокзала. Этим летом стратегия выделить «Каварадзаки» с помощью ярко-желтых подсолнухов оказалась успешной, благодаря чему продажи подскочили. Поэтому в декабре решили перейти на красный с целью повторить успех.
По календарю – третья среда месяца, а значит, до Рождества оставалась всего неделя. Цветочный магазинчик был занят с самого утра: уже в первой половине дня за покупками пришло около семи клиентов. Хага стоял за кассой, госпожа Мицуё обслуживала клиентов в зале, а Кикуко расположилась за рабочим столом и собирала букеты. Марита тем временем отсыпалась дома, так как в этот день работала во вторую смену.
Букет, который собирала Кикуко, был авторским. Центром композиции она выбрала красно-фиолетовый цвет брассики и алые розы, которые окаймляла пухлыми листьями чистеца. Работа шла хорошо. Этот заказ поступил от пожилой госпожи Танака, которая попросила Кикуко подобрать нескучный букет для офиса и уложиться в 2000 иен. Женщина направлялась на деловую встречу и собиралась вернуться в течение часа, поэтому не стала задерживаться в магазине – только оплатила счет и оставила номер телефона для обратной связи, после чего ушла. И хорошо. Когда клиент стоял над душой, Кикуко начинала волноваться, из-за чего часто ошибалась или затягивала с композицией из-за дрожи в руках.
К слову, о руках. Остановившись, Кикуко с беспокойством взглянула на свои. За время работы здесь кожа заметно огрубела и обветрилась, а с приходом зимы ситуацию усугубила работа с водой. Следуя советам Мариты и госпожи Мицуё, Кикуко стала носить резиновые перчатки во время мытья цветочных ваз и ведер, купила в аптеке заживляющую мазь и ложилась спать в специальных масках для рук. Однако раз за разом кожа все равно обветривалась и шелушилась снова. Ничего не помогало! Хотя, глядя на небольшие рабочие травмы,
